-Как коварно -. -Это комплимент для таких Демонов, как мы. Но вместо того, чтобы сказать, что вы готовы сложить свое оружие, ты даже не убавила ни капли силы! –
Говоря это, Адара направил больше силы в свои руки. Мечи Адары и -Голубая Луна -все еще высекали искры, но Адару оттесняли назад.
Так как она перешла в наступление, Скрытность Шней развеялась.
-Если хоть волос упадет с ее головы, я уничтожу вас здесь и сейчас -. -Ох, вау, как страшно. И кто кого из нас сейчас запугивает? –
Адара хладнокровно глумился над ними.
-Что ж, это тоже будет весело -.
Парящие вокруг клинки, получив приказ Адары, направились пронзить Хермие.
-Ваа! Шин, уклоняйся! – –
–
Через секунду после крика Милт черная вспышка пролетела через комнату.
-ГВаахх
–
Еще через секунду комнату заполнил крик Адары.
Вспышка пронеслась через пространство между членами группы Шина и поразила Адару. Так как он все еще парировал -Голубую Луну -Шней, он не мог защитить себя.
-Что за черт? Мои силы покидают меня! –
Адара был поражен; его живот был пронзен черным как смоль копьем, украшенным узорами, напоминающими бегущую кровь. Это было пульсирующее как живое, копье, -Вакира -, оруже, которым должен был быть экипирован Вильгельм.
Сознание Вильгельма было заключено в самых глубоких уголках его сердца.
В сонном состоянии, как будто он мог вырубиться в любой момент, он лениво отвечал голосу, идущему из ниоткуда.
(Так хочется спать.)
Его сознание почти полностью исчезло. Это был бы сон, от которого он никогда бы не проснулся.
Все вокруг было окутано кромешной тьмой, тьмой, которая, казалось, могла поглотить все.
——
(Дерьмо. что теперь?)
Просто игнорируй это. Он хотел так поступить, но каждый раз, когда он слышал голос, сердце Вильгельма содрогалось.
Он точно пытался удержать сознание Вильгельма от угасания.
Как единственная нить, висящая в темноте, она связывала его, не давая пересечь последний рубеж. Она как будто говорила ему прислушаться к голосу.
(аах. Я. Я.? Кто я?.)
Первая вещь, о которой он подумал, это его имя. Символ, выражающий его индивидуальность. Его название.
Двигая даже одной рукой, он чувствовал, как будто тонет в грязи с грузами по всему телу.
——
(Черт, не могу расслышать)
Он не мог не чувствовать, что не смог услышать что-то очень важное.
(Почему так тяжело двигаться. что это.?)
Вильгельма все больше и больше раздражало неподвижность его собственного тела.
Он почувствовал отвращение, как будто бы какая-то неизвестная сила делала с ним все, что пожелает. Это чувство, растущее в его груди, питало его мятежный дух.
В то же время, его затуманенное сознание становилось все яснее и яснее.
—— я.
(Еще не все. этого недостаточно.)
Словно ползая во тьме, Вильгельм пытался пробудить больше силы в своем теле, которое он еще не мог ясно чувствовать.
Обычно невозможно представить себе, как выглядит свое тело, когда оно находится в бессознательном состоянии, но по какой-то причине Вильгельм был в темноте, совершенно голый.
Он открыл глаза, только чтобы обнаружить полную темноту перед собой. Он едва мог видеть на один мелс перед собой.
И все же Вильгельм понимал, что он сам существовал там.
Он почувствовал, что сжимает что-то. Посмотрев вниз на свою правую руку, он нашел своего партнера, превратившегося во что-то зловещее.
-Что черт побери это такое? –
Вильгельм не смог сдержаться и произнес эти слова вслух.
Его любимое копье, перекованное Шином, должно было быть Святым Копьем -Бейонотом -с его платиновым блеском. Однако, его правая рука сжимала полностью черное копье, окутанное темно-фиолетовой аурой.
Геометрические символы неизвестного значения были изображены на его поверхности, окрашенные кроваво-красным.
-Проклятое Копье. Вакира? –
По какой-то причине имя копья всплыло в его сознании. Это было имя, которое Вильгельм раньше никогда не слышал.
—— меня.
-. я все еще могу услышать его -.
Он мог понять, что звуки, доносящиеся до его ушей, были чьим-то голосом. Но он не мог понять, что этот голос говорит.
-Тсч, я не могу разобрать! –
Вильгельм выразил свое разочарование.
Не важно, как он старался, голос всегда исчезал, прежде чем он мог его понять.
И каждый раз, когда голос исчезал, чувство потери чего-то важного все больше и больше росло в нем.
Направление, откуда приходил голос, не было фиксированным и казались неразборчивыми. Он не знал, куда двигаться, его разочарование росло.