-Ага, чтоб потом на несколько лет затягивать следствие. – иронично подметил Сергей Иванович.
Ответа от полковника на это язвительное высказывание так и не последовало.
А что дальше? – вмешалась в разговор Кира.
-А дальше никто никуда не расходится, пока мы не проверим личность каждого из них. И пока не выясним, где кто из них сидел и чтоб его опознали в лицо хотя бы двое других пассажиров.
-Ну, это будет проблематично. – задумчиво произнёс Лисовой.
-Почему же? – переспросил полковник.
-Потому что лица у всех, в автобусе, как правило, закрыты медицинскими масками. Карантин же.
После этих слов все обернулись на толпу, кучкующуюся возле развёрнутого мобильного штаба.
-А что с тем бегуном? – вспомнила Михайлова про наркокурьера. – Наши могут его увозить? Или он всё же может быть террористом?
-Ну, это вряд ли, но проверить мы его всё же должны. Хотя не думаю, что он собрался захватывать автобус, прихватив 3кг шмали. Но всякое может быть.
-Кстати, а что по поводу той неразорвавшейся гранаты? Где она? – внезапно насторожилась Михайлова.
-Наши её уже подобрали. – успокоил Киру Дьяченко. – Этот недоумок забыл вытащить из неё чеку.
Дело близилось к вечеру. Правда, в феврале из-за затянутого тучами неба трудно понять, где утро, где полдень, а где вечер. Но, в окнах начинали загораться первые огни. Всюду сновались спасатели и медики. Фотографы-криминалисты фиксировали лежащие тела полицейских. Вдалеке мелькали камеры журналистов, всё ещё не пускаемых за оцепление, а Сергею Ивановичу то и дело кто-то звонил.
Министр так и не прибыл на место событий. Скорее всего, готовился к вечернему интервью, где с гордостью сообщит о «блестяще выполненной операции».
Впереди было ещё столько работы: оценить причинённый ущерб, заполнить кучу бумаг, но самое неприятное – сообщить родственникам погибших об их потере. От того, чтоб не вернуться вечером домой не застрахован ни один гражданин, а полицейский – тем более. Когда погибает коп – каждый его коллега задумывается о том, что мог бы оказаться на его месте. Хотя, даже неизвестно, что хуже: погибнуть от осколков гранаты, или выжить, оставшись на всю жизнь инвалидом?
Но самое главное, что по состоянию на 16:05 террорист так и не был обнаружен. Ссылаясь на это, СБУшники продолжали «мариновать» освобождённых заложников. Те уже, похоже, не были рады своему спасению.
-Пан полковник, может, хватит издеваться над людьми? – не выдержав, вмешался Франчук. – Их всё-таки дома ждут семьи, которые не знают, что с ними, поскольку вы забрали у них телефоны.
-Господин майор, давайте вы не будете указывать нам, что делать. – рявкнул на полицейского Дьяченко.
-Да вы в своём уме? Чего вы добиваетесь? Отпустите людей!
-И вместе с ними пустить на волю террориста? Вы хотите нести за это ответственность? Пока мы не выясним, кто из них убил ваших коллег – никто из них никуда не уйдёт.
-Вы действительно думаете, что это могла быть та пенсионерка? Или мать с ребёнком?
-Они вполне могли быть его сообщниками. – оправдался офицер.
-Исходя из вашей логики, весь автобус мог быть его сообщниками? Тогда и захвата никакого не было.
-Знаете что, майор? – разговор явно перешёл на повышенные тона. – Вот у себя в райотделе и будете командовать, а не здесь.
-Да вы что? Так может нам задержать ваших бойцов за незаконное удерживание людей? – своим предложением Франчук второй раз за день ошарашил СБУшника.
-Ну, попробуйте! – ответил Дьяченко в своей манере.
-Хотя нет. Мы лучше уйдём, сняв оцепление и пустив к вам толпу журналистов. И тогда пусть ваш беспредел увидит вся страна. Что скажете?
-Майор, вы, кажется, не в себе. – он попытался спровоцировать Сергея Ивановича.
-Нет, полковник, это вы не в себе. Немедленно отпустите пассажиров домой. Вы видели, какого примерно он был роста? Разве тот мужик, который дышит мне в грудь, мог быть им? Или та толстуха? Не занимайтесь ерундой.
-Под плащом не видно, какой комплекции был террорист. Потому, нельзя исключать кого-либо.
Михайлова взялась за виски. Снова головные боли и звон в ушах.
-Сергей Иванович, разрешите я пойду?
-Плохо себя чувствуешь? – беспокоился майор.
-Немного. Если я больше не нужна.
-Хорошо, Кира, иди. А Лисовой остаётся здесь.
Михаилу жутко хотелось возразить на данную несправедливость, но он привык не оспаривать решения руководства. К тому же, впереди ещё могло случиться что угодно.
Надев капюшон и обойдя стороной свору журналистов, Кира едва сдерживалась, чтоб не заплакать от мучающей её мигрени. Если б кто-то сейчас попросил бы её прокомментировать ситуацию – она б не задумываясь заехала ему со всей силы в лоб. Звон в ушах был невыносимым. Не заметив, как добралась до остановки и села на троллейбус, капитан Михайлова показала кондуктору удостоверение и уставилась в окно. Мозг разрывался от боли и роящихся в нём мыслей. Франчук знал о периодических мигренях подчинённой, потому относился к ним с пониманием. Ведь однажды от них девушка едва не потеряла сознание. Мало кто тогда знал, что причиной тому была не только головная боль.