-А нашего как звали? – уточнила она у Миши.
-Вячеслав Фролович.
-Ясно. Вот почему он вёл себя так упёрто. Что ж, я-то думаю, кого он мне напоминает?
-Ай! – внезапно вскрикнул Михаил, едва не растянувшись вдоль кабинета.
На полу послышался металлический звон, и что-то покатилось к столу. Гантель. Спортивный снаряд, килограммов на десять. Ещё один такой неподвижно лежал у стены.
-Ай-яй-яй-яй! Как больно! – прихрамывая, Лисовой пошкандыбал к стулу, который для него уже любезно освободила Кира.
-Что ж ты, Миша, под ноги не смотришь? Всё тебе надо изучить.
Встревожившись, медработница нагнулась за откатившейся гантелью и подняла её, словно чайную ложку. Похоже, её сильные руки не раз скручивали буйных пациентов в два бублика.
В этот момент дверь распахнулась, и в проёме возник высокий полного телосложения с пузом, похожим на арбуз, рыжебородый мужчина в круглых очках на половину лица и комичном вздёрнутом вверх медицинском чепчике. Пуговицы на его животе едва держали полы халата. Взглянув на гостей сверху вниз, не потому что он сноб, а потому что должен постоянно отклоняться назад, дабы держать равновесие в противовес своему «мамону», он, облизав губы, поприветствовал их.
-Здравствуйте, молодые люди! – его голос отчасти напоминал говор вождя мирового пролетариата, упоминавшегося в кабинете главврача. – С чем к нам пожаловали?
-Добрый день. Я Михайлова Кира Валентиновна – следователь Шевченковского РУВД, а это мой помощник Михаил Лисовой.
-Ах, какая милая леди. – своим неуклюжим комплементом и голодным взглядом, прожигающим сквозь толстые линзы очков он только смутил девушку. – Натан Зиновьевич Атанасов – врач-психиатр.
Он хотел было поцеловать её руку, но она успела её отдёрнуть, спрятав в карман. На это он только ехидно улыбнулся, снова облизнув губы и смочив корни рыжей бороды, густо растущей вокруг рта.
-Натан Зиновьевич, куда их сложить? – санитарка уже около минуты держала в руках гантели, словно авоськи с булками хлеба, абсолютно не напрягаясь.
-Ой, Зиночка, поставьте, я их потом сам спрячу. – словно кудахтающая курица замежевался доктор. – Поставьте-поставьте! Сюда, вниз. Да. Вот так.
-Позовёте, когда нужно будет их провести. – томным тоном женщина указала на гостей, разворачиваясь к двери.
-Я сам, Зиночка. Не переживайте! – мужчина нервно подёргивал руками, то и дело трепля в пальцах-сардельках халат. – Спасибо, Зиночка. Ступайте!
Едва не выталкивая, Атанасов выпроводил санитарку за дверь.
-Прошу прощения. У меня тут такой беспорядок. Тысяча извинений. – собеседник по-прежнему напоминал несушку, производя неуклюжие движения и то и дело облизывая губы, пока наконец не умостил своё шарообразное пузо за стол и не сложил на нём руки.
-Ничего страшного. – ответил уже позабывший о боли Лисовой.
-Так вы, значит, та самая Кира Валентиновна Михайлова? Так? – с интонацией Шерлока Холмса вопросил доктор.
-В каком смысле «та самая»? – возмутилась Кира, на ум которой на секунду пришла формулировка: «Та самая единственная, которой суждено стать женой данного индивида».
-Видел вас по телевизору, как вы задержали моего бывшего пациента.
Полицейская продолжала смотреть на него вопрошающе.
-Хусинбаева! Улугбека Мансуровича.
-Ааа! – с облегчением произнесла капитан. – Так он тоже ваш пациент?
-Бывший. Он пропускал последние наши встречи, судя по всему, готовился к своему злодеянию, а потом я увидел его по телевизору. И вас тоже. Блестяще! Блестяще! Это ж надо было так догадаться. А что вы ему, кстати, подмешали?
-Клофелин. – поддавшись соблазну тщеславия ответила Кира, однако, в тот же момент собралась с мыслями. – Но мы здесь по поводу другого вашего пациента.
-Какого именно? – Натан снова откинулся назад, глядя на собеседников сверху вниз.
-Подольского Кирилла Вадимовича, если помните о таком.
-Ох! – мужчина оттянул манжет воротника своего свитера и расстегнул халат.
Выражение его лица резко изменилось, а глаза забегали.
-Что случилось? – Михаил заметил волнение врача.
-Только не говорите, что он всё-таки что-то натворил?
-Когда вы встречались с ним в последний раз? – решила сходу надавить полицейская.
-На прошлой неделе. На этой у нас было назначено две встречи, но он ни на одну из них не явился. Хотя, на него это не похоже. Он всегда появлялся здесь в указанное время, ведь иначе сами понимаете. Второй раз суд ему такой поблажки не сделает. Я и так себя подставляю, не сообщив о том, что он пропускает лечение. Но, я думал, он заболел. Ведь сами знаете, какое сейчас время. Вот только на звонки он не отвечает.