-Руки подними! Убери их от пистолета!
Спецназовец говорил отрывисто и настойчиво, поэтому лишний раз провоцировать его ей не хотелось. Кира послушно встала и подняла руки кверху.
-Повернись! Лицом к стене! Быстро!
Михайлова повернулась и поставила ладони на холодную кирпичную кладку. Как только она услышала, как он подошёл к ней, то ощутила резкий удар по затылку и в глазах её тут же потемнело.
Нет. Боль девушка почувствовать не успела. Она раздирала её голову уже после того, как та очнулась в какой-то просторной комнате, будучи привязанной к стулу. Напротив неё в таком же положении удерживался Михаил, сознание коего постепенно прояснялось.
«Вырубить» человека, при этом не убив – это особое искусство, овладеть которым может не каждый. Это лишь в фильмах человека могут ударить металлической трубой по голове, он отключится и придёт в сознание без видимых следов. В жизни для этого требуется выработать определённую сноровку, поскольку если ударить недостаточно сильно – то человек просто ощутит адскую боль, но при этом останется в сознании, что собственно говоря, и произошло с Лисовым, а если переборщить – то можно убить. Плюс, имеет значение точка, по которой для этой цели лучше всего наносить удар.
Услышав тяжелое дыхание копа, Подольский вошёл в комнату, держа в руке тот самый пистолет, которым хвастался перед камерой в автобусе.
-Вы, конечно, молодцы, ребята, что решили меня проведать. Но сделали вы это зря.
-Послушай, Кирилл. Давай разберёмся, что у тебя случилось? – то ли желание наладить психологический контакт, то ли материнское чувство взыграло у Михайловой.
-Да, что ты говоришь? Как всех теперь начало интересовать, что у меня случилось. А почему раньше всем пофиг было? А я скажу почему. Потому что, пока ты делаешь, что тебе говорят, пока ты выгоден этому вонючему государству и пока ты к нему лоялен – ему всё равно, как у тебя дела. Посмотрите на Восток. Сперва постреволюционная власть просто решила поставить на колени тамошних царьков, послав туда войска. А когда те дали отпор – в столице решили, что нужно с ними договариваться. Ибо, чтоб тебя наконец услышали – необходимо дать отпор. – похоже, бывший патрульный выливал всё, что у него накипело за это время.
-И кому же ты даешь отпор сейчас? Невинным людям, случайно оказавшимся в том автобусе? Или своим братьям по оружию, семьи которых в тот вечер не дождались их домой.
-Они мне не братья. Они все спрятались по своим норам, когда прижали одного из них. Те, с кем ты ел за одним столом. Спины которых ты прикрывал, когда это было необходимо.
В словах экстремиста ощущалось некое отчаянье и явная обида на систему. Это были слова одинокого загнанного в угол человека, по его мнению, преданного всеми, кто был вокруг.
-Знаешь, что? – неожиданно начал пришедший в себя Лисовой. – Эти, как ты говоришь, «никто» сделали всё, чтоб ты остался на свободе, изредка отмечаясь у врача, а не гнил в тюрьме.
-Клеймив меня ярлыком психа? – справедливость возмущения данного индивида рассудит история.
-И ты говоришь, что после того, как ты устроил бойню на площади, тебя будут слушать? Увы, друг, это не совсем так. Это мы – твои коллеги, можем тебя выслушать, а некоторые, скажем, СБУ, тебя слушать не станут. У них наверняка уже давно есть указание найти тебя и взять живым или мёртвым. А зная, как они любят церемониться – второй вариант более вероятен, стоит тебе попасть в прицел их снайпера.
Данные слова обезумевший спецназовец воспринял как угрозу, потому, недолго думая, ударил связанного копа кулаком в лицо, оставив у того покрасневшую ссадину на скуле. Он готовился сделать это снова, но слова Киры, чей мозг в такие моменты соображал лучше любого компьютера, отвлёк его от затеи.
-Скажи, чего ты хочешь? Какова твоя цель?
-Моя цель? – отвлёкся он. – Это показать нашему поросшему шерстью правительству, что его боятся далеко не все. И есть ещё те, кто способен напугать его сам.
Довольно серьёзное и самоуверенное высказывание. У следователей на минутку сложилось впечатление, что бывший полицейский намерен в одиночку устроить революцию, сбросив нынешнюю власть.
-Послушай. Что бы ты ни удумал, не нужно этого делать. Мы, правда, можем тебе помочь. По крайней мере, ты останешься жив. – Михайлова проявила искреннее сочувствие к собеседнику.
-Вы всё равно меня не поймёте. Есть только один человек, который меня понимает, а все остальные только делают вид, считая меня за дурака. Останусь жив? А зачем мне жить? Чтоб гнить в тюрьме? У меня лишь одна цель – отомстить этим уродам, защищающим свои задницы и задницы тех, кто стоит над ними. А если я её не выполню, то мне и жить не зачем.