— Так в мои годы ты в Нарнии жил, — ухмыльнулся Сын, пытаясь прикрыть кресало от ветра — несчастный костер никак не хотел разгораться.
— Верно. Я был обычным сыном землепашца, ну, разве чуть более любопытным и упрямым, чем другие… Удача, успокойся уже! Получишь ты свою требуху, получишь… — Охотник усмехнулся и вновь повернулся к Сыну. — Ты, наверное, тысячу раз слышал, как в восемнадцать лет я напросился в отряд к старине Дубу, когда тот решил посмотреть замок северных великанов...
Мальчик, наконец справившись с костром, кивнул и забрал у отца добычу. Ветр с улыбкой потрепал мальчика по жестким волосам и продолжил рассказ, наблюдая, как ловко парнишка щиплет птицу:
— В тот раз мы часто спрашивали великанов: «где же Колдунья?», а те только плечами пожимали. Мол, сколько на север не ходили, никакой колдуньи не встретили. Драконы так и еще дальше залетают и тоже никого не видели. Только король великанов, отец Время, предостерегал нас… Мол, будьте бдительны, будьте осторожны, Колдунья здесь, совсем рядом… Великаны тогда пояснили, что «колдунья» это сердце севера, его природа, скудная и жестокая, породившая снег, бездонные пропасти, лавины и камнепады… Породившая хищных зверей, с которыми приходилось сражаться и вслед за которыми великаны начали охотиться. А чтобы она в образе женщины ходила по Северу и искала путь в Нарнию — это все детские сказки!
— Жаль, — тихо фыркнул Сын. — Я так мечтал когда-нибудь с ней сразиться…
— Вот и мы мечтали, — улыбнулся Ветр, доставая из заплечного мешка какую-то палку. — А потом увлеклись охотой и северными горами… Великаны шутили, что именно так мы и боремся со злым волшебством — покоряя вершины и побеждая хищников. Людей на Севере стало много… Мамка твоя с подружками пришла…
— И в первом же походе сцепилась с дикой рысью, после чего ты в нее влюбился, — подхватил Сын, и дунул в нос не спускающей с него глаз Удачи. Собака смешно наморщила морду и фыркнула.
— Именно так. В общем, как и все наши, мы с твоей мамой можно сказать жили на Севере, — Ветр достал из мешка кроличью шкурку и начал обматывать палку…
— Вот! Вы — жили, сестры — жили, а меня ты даже с ребятами туда не пускаешь! — не выдержал мальчик и тряхнул головой, пытаясь убрать с лица выбившую из хвоста прядь.
— Если ты будешь перебивать, то ничего не узнаешь!
Удача, встревожено переводя взгляд с отца на сына, тихонечко заскулила.
— А тебе кто давал слово, ушастая? — проворчал Ветр, всматриваясь в насупленное лицо мальчика. Вздохнул, протянул руку, бережно убрал мешающую прядь за порозовевшее ухо мальчика и заговорил мягче. — Север, что. На Севере все были... И ты сходишь! Обязательно сходишь — когда постарше будешь. Зато сегодня я тебе покажу такое, о чем никто кроме меня не знает.
— И что же? Тайну, из-за которой ты на Север не ходишь?
На лице мальчика так явственно было написано, что он бы предпочел узнать способ, переубедить отца, что Ветр рассмеялся, встал и обнял сына за плечи.
— Слушай! Это случилось незадолго до того, как Аслан сказал основать Орландию. Зимой дело было. Я шел один через перевал и попал в буран. Сугробов намело — выше колена! Волосы так обледенили, что аж звенели. Укрыться не где, я шагал и шагал и вдруг в сгущающейся тьме разглядел огонь! Там стояла палатка из шкур белых волков, а рядом с ней высокая белая фигура... Собрав силы я доковылял до нее и, кажется, даже не поздоровался, только рот разинул. Она походила на покрытую снегом вершину...
— Такая огромная?
— Нет. Брось-ка фазана. Потом поджарим. Обещаешь никому — ни друзьям, ни матери — не рассказывать о том, что здесь увидишь?
— Обещаю!
— Тогда… Удача! Охраняй!
Мужчина сунул в костер обмотанную шкурой палку, и, как только вспыхнуло еле заметное в полуденном свете пламя, направился к обрыву. Ловко вскарабкался на лежащий у края камень и вдруг прыгнул в пропасть.
Мальчик бросился следом. Только с камня он разглядел внизу узкий выступ. Утес, на котором они с отцом устроили привал, довольно сильно выступал вперед, и потому выступ этот с самого утеса видно не было. Отец махнул мальчику рукой, уверено зашагал по каменной полке и скрылся среди нагромождения скал. Сжав зубы, мальчик аккуратно спрыгнул, бочком-бочком прошел по каменной полке, подошел к скале и обнаружил узкую щель, похоже когда-то специально расширенную.