— Головой не стукнись! — крикнул отец из тьмы.
В проходе было темно и прохладно, идти приходилось пригнувшись, но через несколько шагов коридор кончился, сын увидел свет факела и понял, что может выпрямиться в полный рост.
— Это что твое тайное убежище, па? — с невольным восхищением спросил мальчик, потирая макушку.
— Можно и так сказать. Собственная пещера с собственной мраморной жилой.
Ветр поднес факел к стене и Сын увидел знакомые белые и серые слои и разводы на камне.
— А она большая? Эгегегей!
Эхо разнеслось по пещере гулко отражаясь в сводах.
— Она идет к подножью. Раньше там и был вход, но я его завалил.
— Зачем?
— Чтобы сделать тайное убежище, — рассмеялся Ветр и двинулся вперед. Под ногами хрустнули растущие на полу маленькие сталагмиты, напоминающие не то иголки ёжика, не то сосульки, вздумавшие расти снизу вверх…
— Внук Фавна говорил, когда-нибудь эти штуки до потолка дорастут, — вспомнил Сын. — А ты как думаешь, па?
— Внук Фавна известный выдумщик. Хотя… Посмотрим через пару сотен лет. Я бы не сказал, что за эти двадцать они особо выросли… Впрочем, я не присматривался.
Ветр поднял факел повыше, и Сын чуть не споткнулся, разглядев в его свете высокую белую фигуру. Лишь через несколько ударов сердца мальчик понял, что перед ним статуя. Мраморная женщина казалась абсолютно живой. Вот сейчас шевельнется, повернет голову… Она была невероятно красивой, но мальчика поразило другое. За свою жизнь он видел очень разных людей. Видел простоватых потомков великанов и хитрющих потомков сатиров, с детства знал короля Коля и королеву Иву, прошлой весной даже Франциска V с его мохноногой королевой видел — они приезжали поздравить Коля с рождением младшего сына. Так вот рядом с этой Дамой в пышном платье до самой земли, даже величавый Франциск выглядел бы деревенским простаком. Властная гордая королева взирала с каменного постамента на людей, нарушивших тишину ее пещеры. Совсем не сразу Сын понял, что статуя, пожалуй, не выше отца — в первый момент королева показалась ему великаншей, подпирающей короной своды пещеры. На самом деле она стояла на каменном постаменте в небольшом гроте, выдолбленном в стене, и, видимо, была вытесана прямо из мраморной жилы.
Мальчик повернулся к отцу:
— Это ты сделал? Пап, да она круче твоих горгулий на замке! Почему ты ее никому не показываешь? Погоди… Это ее, получается, ты встретил тогда на Севере?
Мужчина воткнул факел в держатель на стене и кивнул сыну на деревянную лавку напротив грота.
— Садись… — Ветр встал позади сына, положил руки ему на плечи и заговорил, не отрывая взгляда от статуи. — Она назвала меня по имени, сказала, что много обо мне наслышана и давно хотела встретиться… Очень красиво она говорила, Сын. Мне и не повторить. Просто мёдом поила… И поминала такие вещи, о которых я не особо болтал. Ну… Великана одного, Лимблраффина, я из пропасти доставал как-то. Он на Севере главный охотник и… Ну, не хотелось его позорить, мол, человечек какой-то спасал… А она знала. И как я на крайнем севере в ледяной пещере буран пережидал… Мол, никто бы не выжил, а ты сумел… В общем завела она меня в шатер — а там тепло! Жаровня пылает. Пол шкурами белых медведей выложен. На стенах шатра картины вышиты. Великаны, драконы и она. Охота совместная, пиры… Посреди шатра стоит стол, на нем кувшины с вином, мясо... Усадила она меня в резное кресло, устеленное шкурами рыси, да еще и извинилась: прости, говорит, Ветр, что принимаю тебя не так, как следует, по-походному. Но я, признаться, никогда ничего подобного не ел, даже в Нарнии на Рождество, когда рождественский дед приносил кушанья из мира праотцов. Мясо просто во рту таяло, а приправы... а подогретое вино…
Мужчина покачал головой и продолжил:
— Мы поговорили с ней об охоте, о том, каким путем по такой погоде лучше идти в великаний замок… А потом она заговорила о людях, о том, что мы ищем на севере… «Я знаю, у вас там в Нарнии под каждым кустом мамки-няньки».
Ветр вздохнул, обошел скамейку и сел рядом с Сыном. Тот невольно прижался к отцу, осознав, что если сразу после солнцепека прохлада пещеры казалась приятной, то сейчас уже становится холодно.