Природа джунглей была поразительно богата, особенно ее разнообразие поражало в первые два дня пути. В ветвях деревьев с пышными кронами шуршали, пищали, трещали и взвизгивали птицы и мелкие животные. По земле перебирались какие-то кабанчики, косули, собаки, змеи. На путешественников никто не пытался нападать, всех отпугивали артефакты, бывшие у каждого из них. Но вниманием они обделены не были, отовсюду на них поглядывали любопытные и изучающие глазенки.
— О, Великая Сила! — с чувством проговорил Сергей Истомин. — Что это за кошмарное существо?
Перед ними на толстой ветке спокойно сидела гора ярко-рыжего меха и скалила длинные, крупные зубы. Обильная, длинная шерсть, голая красная морда, желтые круглые глаза, без страха глядящие на людей, производили отталкивающее, даже жуткое впечатление.
— Это обезьяна уакари, она водилась на старой Земле. Не красавица, конечно, но и не опасна. — спокойно ответила Валерия. — Иногда считают, что красный цвет ее морды — признак заболевания, но это не так, самые красномордые особи как раз самые здоровые.
За три дня пути они встретили стадо трубкозубов, похожих на помесь свиньи с кроликом, увлеченно разыскивающих пищу. В одном из водоемов увидели мягкотелых черепах — одно из чудес природы. И даже пурпурная лягушка, этот кусок желе на ножках, попалась им в одном из влажных мест. На четвертый день они вышли в большую песчаную долину, поросшую удивительными деревьями, высокие стволы которых метров на десять от корней были совершенно гладкими, а выше в виде огромных зонтов разбегались пышные кроны с мелкими листьями.
— Сокотра, драконовые деревья! — в восхищении выдохнула Валерия. — Редчайшее растение! Этим деревьям, возможно, уже не одна тысяча лет. Здесь они сохранились в первозданной красоте! Удивительный мир! Глядя на богатство его флоры и фауны я уже склонна думать, что Старую Землю и эти места создал один Творец! Как хотелось бы сохранить все вот таким, первозданным!
Алекс Шерман скептически посмотрел на нее, усмехнулся и возразил:
— Разве это возможно? Люди всегда стремятся все переделать под свои желания. Старую Землю они сгубили именно из-за этой страсти, вступили в борьбу с теми силами, которые породили их, все ломали, перекраивали, пока ничего не осталось.
— Это так. — вздохнула Валерия. — Но мы относимся к этому по-другому и всех, кого впускаем сейчас в свой мир, тоже будем учить беречь место, в котором поселились.
Граф Шерман усмехнулся, но на сей раз его усмешка была мягкой и понимающей.
На пятый день с утра разболелись Роберт Калхой и Сергей Истомин. У них обоих участилось сердцебиение, покраснела кожа, появилась путаница сознания. Валерия, просканировав обоих, выдала неутешительный результат:
— У вас началась реакция отторжения на то, к чему мы приближаемся. Какое-то волновое воздействие, оно разгоняет в вашем организме метаболические процессы и возбуждает нервную систему. Коррекции не поддается, надо изучать. А пока вам придется вернуться. С собой возьмете все материалы, которые мы получили, мою пояснительную записку и всех лошадей. Они уже сейчас нервничают и скоро откажутся идти вперед.
— А вы, как же вы, принцесса? — заволновались Калхой с Истоминым.
— А я пойду дальше. Как вы себя чувствуете, Алекс? Сможете продолжить путь? — обратилась она к Шерману.
— Да, хорошо себя чувствую. Сейчас сниму поклажу с лошадей, соберемся — и в путь.
Шерман держался еще двое суток. Он мужественно переносил недомогание, быструю утомляемость, время от времени пытался освободить Валерию от тяжести ее рюкзака. В итоге его состояние настолько обеспокоило ее, что они остановились на незапланированную остановку, во время которой Валерия тщательно обследовала Алекса.
— Я не могу оставить вас здесь одного, граф. Обратно вы тоже не дойдете. Нам с вами остается один выход. Вы с моей помощью идете вперед. Наша цель уже совсем недалеко. Приборы не фиксируют даже мелких теплокровных, мы почти добрались до центра аномалии.