Четверо суток маленькая девочка билась с тем, что происходит с ней, пока граф Разумовский не догадался, что это метаморфоз и не задействовал процедуру помощи. Я до сих пор не знаю, как она выдержала, не сломалась и осталась живой, Алекс. И никто не знает, какие она приобрела способности, магические и физические, что стало с ее душой. Ведь она была влюблена в Зигфрида и вдруг я узнаю, что по ее инициативе помолвка расторгнута. Что с ней произошло? В ее возрасте влюбленные девочки склонны прощать тех, кого любят. Лери же просто молчит.
Приемная короля Зигфрида была большой и уютной. Трое мужчин в военной форме дожидались приема, сидя на стульях недалеко от секретаря. Две дамы сидели в другом углу. Одна из них, полная, разодетая в шелка и атлас, прижимала к своей пышной груди маленькую собачку, жалобно поглядывающую из вороха кружев круглыми, блестящими глазенками. Вторая дама, одетая в темное платье с глухим воротником, льстиво наговаривала:
— Ах, графиня, какая прелестная у вас собачка!
— Да, баронесса. — отвечала, важничая, первая дама. — Тикси мила, что и говорить. Сразу видно, что вы разбираетесь в хороших вещах. Вот вчера ко мне в гости зашла баронесса Беккер с дочерью, девочке четырнадцать лет, но никакого воспитания. Она полчаса играла с моей Тикси, развлекалась с ней всячески. А потом встала и говорит:
— Ну вот, с крысой мы поиграли, а теперь показывайте вашу собаку, говорят вы недавно ее купили.
— Какой ужас! Какая невоспитанность! — заохала льстивая баронесса. — Не волнуйтесь, графиня, ваша Тикси действительно редкая прелесть.
Валерия усмехнулась и прошла к столу секретаря. Молодой человек явно важничал, сидя в приемной своего короля. Он будто нехотя поднял на нее свой скучающий взгляд и лениво спросил:
— Кто вы и зачем пожаловали?
— Валерия Воронцова, доложите обо мне королю, он знает причину моего присутствия здесь.
— Король занят, ждите. Все эти господа. — он важно кивнул на присутствующих. — тоже желают решить с Его Величеством какие-то дела.
— Принцесса? — Валерия обернулась на удивленный голос. Вильгельм Кейст, начальник Тайной службы Даварии, стоял рядом с ней. — Что же вы не заходите? Дитрих, чай и сладости в кабинет к королю. Вы все еще любите орешки с медом, Ваше Высочество?
Побледневший секретарь молниеносно исчез за дверью, расположенной рядом с его столом, а Кейст уже открывал перед Валерией дверь в кабинет короля. Зигфрид сидел за большим столом, заваленным рукописями, свитками, кипами документов. Он внимательно вглядывался в потрепанную, пожелтевшую бумагу, лежавшую перед ним. Услышав звук открываемой двери, поднял голову и выражение его лица резко изменилось. Изумление, радость, сомнение — целая гамма чувств промелькнула на нем. Он вскочил со стула и быстрым шагом подошел к Валерии, остановился, разглядывая ее жадным взглядом.
— Ваше Высочество! — севшим голосом заговорил он. — Так неожиданно, но я рад вас видеть. У меня были опасения, что вы не пожелаете встречаться со мной еще несколько лет. Вы стали еще прекрасней, не думал, что это возможно. У вас изменился цвет волос, кажется, вы называете это «темный шоколад». Впрочем, что я говорю, присаживайтесь, прошу вас. Вильгельм, где там Дитрих, пусть несет чай.
— Наш Дитрих, кажется, хотел заставить Валерию потомиться в очереди на прием к вам, мой король. Сейчас он, поняв свою ошибку, примчится с чаем, не сомневайтесь. — насмешливо ответил Кейст. — У меня, однако же, дела, я тороплюсь, поэтому покидаю вас. Надеюсь, мы еще увидимся с вами, Ваше Высочество, в ближайшее время.
Почтительно поклонившись, Кейст вышел за дверь. Спустя мгновение в нее уже заходил секретарь короля с подносом, уставленным чашками, чайником и тарелочками. Опасливо и виновато поглядывая на короля и Валерию, он быстро составил все на стол и бесшумно исчез за дверью.
— Валерия! — Зигфрид подошел к ней совсем близко и положил ладони ей на плечи. — Мне нет прощения, я знаю. Но, может быть, ты оставишь мне совсем крошечную надежду, что когда-нибудь я заслужу его. Я приложу все усилия, чтобы ты простила меня, потому что люблю тебя. С самого первого дня, когда нашел тебя на берегу моря. Я не мог сказать об этом Лилиан, считая, что она носит моего ребенка. Думал, что со временем разберусь с этим. Не говори мне «нет», прошу тебя! Все это время я думал о том, что был бы уже счастлив, а ты была бы моей женой, ведь ты тоже любила меня.