Они ехали уже третьи сутки, останавливаясь в городках и поселениях, где Зигфрид собирал народ, якобы для того, чтобы рассказать о мятеже в столице. Валерия тем временем разглядывала каждого жителя, пытаясь отыскать приметы возможной одаренности. В одном из городков она обнаружила мальчишку-подростка и совсем юную девушку, которых они взяли с собой, уговорив их родителей и заплатив золотом за каждого. Теперь их лошади ступили на землю широкой долины, поросшей травой и редким кустарником. Внезапно Валерии стало плохо. Голова ее закружилась, ее будто стиснули жесткие обручи. С тихим стоном она поникла, и стала заваливаться в сторону, падая из седла.
— Валерия! — встревоженный окрик Зигфрида на миг отсрочил ее падение, король подхватил безвольное тело, усаживая впереди себя. Отряд остановился. Через несколько минут, когда Валерия пришла в себя, она уже сидели на земле, под ней было расстелено одеяло, ее поддерживал Зигфрид, с тревогой вглядываясь ей в глаза. Она попыталась улыбнуться, но сильнейшая боль снова сдавила голову и перед ее взором возникла картина поля, на котором собралось множество воинов в старинных доспехах. Величавый мужчина с красивым, жестким лицом сидел на коне и громко говорил:
— Братья мои! Воины Даварии! Мы не можем уйти отсюда, не приняв бой! За нами наша земля, наши семьи! Так не уроним своей чести, защитим все, что нам дорого! Не за своего короля вы идете в бой, но за свободу своей страны и жизни родных вам людей!
Валерия не замечала, что повторяет вслух слова полководца, весь отряд, сгрудившись вокруг нее, слушал эту пламенную речь.
— В бой! Вперед! Победа или смерть! — хрипло выкрикивала она вслед за неизвестным ей воином. Она видела, как разгорелся жестокий бой, ее тело сотрясалось от ужаса увиденных смертей и от восторга, который испытывала она при виде чужого мужества и презрения и ненависти к врагу. Ржание лошадей, звон мечей, крики и стоны людей — все смешалось в этой дикой пляске смерти. Старшему воину один из врагов отрубил по локоть руку, державшую меч. Другой воин зарубил врага и перетянул руку командиру жгутом, перевязав рану. Через минуту тот, бледный от боли и потери крови, плотно сжав губы, разил врага, орудуя мечом, зажатым в левой руке.
— Мы победили. — шептала она, когда битва подошла к концу. — Мы победили, но какой ценой! Лучшие из лучших остались на этом поле. Я остался без руки, но сколько моих товарищей остались без головы.
И горькие слезы потекли из его глаз, видевших немало на своем веку.
— Валерия, Валерия!
Она чувствовала, как чьи-то ладони нежно гладят ее по щекам, затем влажное полотенце легло ей на лоб и его прохлада привела ее в чувство.
— Пить, пожалуйста, дайте мне пить.
Вода была холодной и казалась сладкой и животворной. Она выпила ее всю из кружки, которую поддерживал Зигфрид и приподнялась с одеяла.
— Что с вами было, Ваше Высочество? — голос короля звучал обеспокоенно.
— Ничего страшного. — проговорила Валерия. — Очень давно на этом месте произошла страшная битва. Воины Даварии сражались с захватчиками, пришедшими на их землю. Они победили, но многие пали в этой долине, а самый главный из воинов потерял здесь руку.
— Генрих Однорукий, король Даварии! — с восторгом и ужасом прошептал кто-то из стражников. — Но это было почти триста лет назад!
— Да, вам есть чем гордиться! — ответила ему Валерия. — Ваши предки были славными воинами, слово «честь» им было известно не по наслышке.
Она повернулась к Зигфриду и успокаивающе улыбнулась ему:
— Здесь бушевали такие сильные чувства, люди шли на смерть ради своей земли. До сих пор отголоски тех времен витают над этой землей. Не тревожьтесь, Ваше Величество, просто я умею их улавливать. Спасибо за помощь, мне уже лучше. Нам следует скорее проехать эту долину.
Зигфрид помог Валерии встать и усадил ее в седло. Вскоре они миновали поле давнишней битвы и направились к ближайшему городку. Зигфрид весь последующий путь не сводил с нее глаз, опасаясь повторения приступа. А еще он помнил о том, как прижимал к себе ее легкое, безвольное тело, как нес ее на руках и гладил бледное лицо.