— Лери! — с каким-то непохожим на него, рвущим нервы криком, бросился в ту сторону Роберт Калхой и через несколько немыслимо огромных шагов бросился на колени перед ужасной, невообразимой фигурой, лежащей на земле. Большое, рыхлое тело лишь условно, с большой натяжкой можно было назвать человеческим. Ростом под два метра, рыхлое, с толстой, пористой кожей грязно-желтого цвета существо имело большую голову, без всякого намека на шею переходящую в тяжелое, бревнообразное туловище. Верхние и нижние конечности, казалось, были вылеплены маленьким ребенком, огромные, словно толстые ласты, с условным, робким намеком на пальцы. Сама голова была абсолютно безволосой, глаза на плоском, желтом лице прорисованы, но не открывались, вместо носа торчал жирный, мягкий обрубок и узкий, маленький рот ритмично проваливался, словно дышал.
— Лери, Лери! — Роберт касался ладонями этого нелепого и ужасного тела, поглаживая его нежно и осторожно. — Как помочь тебе, родная? Что нужно сделать?
Изабель Веласкес, в омерзении и гадливости отойдя в сторону, освобождала свой желудок в страшной рвоте. Закрыв глаза, стиснув зубы, неподвижно стоял Алекс Шерман. Король Александр, не веря собственному зрению, смотрел на то, чем стала его сестра. Все остальные застыли на месте, словно увиденное зрелище лишило их сил и мужества.
— В лабораторию, в медицинскую лабораторию, к Дейки Ивата, срочно! — выкрикнул Калхой, поднимая на всех горячечный взгляд своих сумасшедших синих глаз. — Быстро открывайте переход, будем левитировать тело, а там, на месте, разберемся, Дейки разберется!
Главный медик Центральной клиники Дейки Ивата принял тело, бывшее ранее Валерией Воронцовой-Калхой с поистине восточной выдержкой. Первым делом он выпроводил из медицинского бокса всех, кроме короля и Роберта. Затем, выслушивая подробности произошедших событий, одновременно обследовал свою новую пациентку, то и дело подключая различные приборы. К концу рассказа он, сидя на стуле напротив ожидающих его прогноза мужчин, долго молчал, о чем-то размышляя.
— На мой взгляд, Валерия всегда воспринимала свою жизнь, сам факт своего существования, как обязанность быть полезной нашему магическому сообществу. Ей внушали с самого раннего детства, что ее будущий метаморфоз сделает ее еще нужнее для нас, что ее роль возрастет вместе с новыми особенностями ее организма. Я немало удивлен, что ей удалось жить нормальной человеческой жизнью, ведь на первом месте для нее был долг. Долг перед нами всеми. И сегодня она выполнила его, она поняла, что кроме нее никто не сможет отключить эту дикую машину и спасти наш мир.
Метаморфоз наградил ее организм многими качествами, которых нет ни у других магов, ни у простых людей. Вместо полной аннигиляции защитные функции ее тела просто преобразовали клетки таким образом, что она смогла выжить. Не сомневаюсь, что с течением времени возможен и обратный процесс, весь вопрос состоит в том, хватит ли у нее сил на этот величайший подвиг? Во всяком случае, это дело долгое, потребуется медицинская поддержка и каждодневное обследование. Я буду докладывать постоянно, прошу лишь хотя бы на какое- то время засекретить этот случай и избавить меня от толпы сочувствующих и просто любопытных. Находиться здесь сможете только вы, Ваше Величество и муж Валерии.
Глава 21
С этого ужасного дня жизнь Роберта Калхоя разделилась на «до» и «после». Где-там, в прошлом, осталось самое светлое, самое лучшее, что случилось с ним в жизни. А здесь и сейчас рядом маялось горькое настоящее. Тело, в котором существовала его любимая женщина, страдало и мучилось, он чувствовал это и ничем не мог помочь. Лишь подолгу сидел рядом, поглаживая уродливые отростки, бывшие раньше нежными, тонкими руками и говорил, говорил… Говорил, что любит ее, что она сильная и справится, что ее ждут дети и ждет он, ее муж. Он уходил, когда Дейки начинал свое каждодневное обследование, чтобы побыть с детьми и рассказать им, какая у них замечательная мама, которая сейчас ушла в экспедицию, потому что она там очень нужна. Он читал им книги, как всегда делала это Валерия, готовил вкусные обеды и ужины, играл с ними, занимался уроками со старшими братьями, а потом снова уходил в медицинский бокс, оставляя детей и дом на няню и домработницу. А в боксе снова садился рядом с тяжелым, желтым телом, нежно гладил бесформенную голову и рассказывал о детях, которые любят и ждут ее, единственную женщину, которая им всем так дорога.
Александр, видя постоянные, мучительные визиты Роберта, предложил ему отправиться на короткое время в посольство к гоблинам, но тот лишь сверкнул холодным синим взглядом и молча отвернулся.