— Я не знал, к сожалению, обо всей этой истории. Меня, каюсь, немного задевало, что принцесса Либерии вдруг остыла к нашему общению, она стала много значить для меня. Но я списал ее охлаждение на какие-либо обстоятельства, неизвестные мне и не стал ее тревожить. А зря. — он немного помолчал, шагая задумчиво и не спеша. — Коли уж я не смог помочь Валерии ранее, попытаюсь сделать это сейчас.
Посол выбросил вперед свою узкую ладонь и длинными пальцами выловил из воздуха желтый флакон. Он протянул его Зигфриду и аккуратно вложил его ему в руку, крепко сжав пальцы.
— Берегите это, как собственную жизнь, Ваше Величество. Здесь находится вытяжка из птичьего ореха, редчайшего растения этого мира. Это невысокий кустарник, плоды которого при созревании действительно имеют изумительный вкус, эти орешки — лакомство не только для птиц, гоблины тоже страстно любят их, да и люди не отказались бы, имей возможность их получить.
Но растения эти чрезвычайно редкие и капризные в разведении, каждый кустик этого невероятного чуда сосчитан и охраняется. И самое главное свойство его вовсе не в плодах, а в корнях. Из одного корня можно получить лишь одну каплю чудодейственного препарата. В этом флаконе — десять капель и ему нет цены. Одна капля на полстакана прохладной воды ежедневно, в одно и то же время. Эффект проявится через неделю после окончания курса. Берегите этот флакон, Зигфрид, в нем все спасение Валерии. Не выпускайте его из рук, лично готовьте лекарство и сами поите им принцессу, не доверяя никому и не потеряйте флакон, другого у нас сейчас нет. Отдаем от чистого сердца, Валерии он сейчас нужнее.
В тот же день у Зигфрида состоялась встреча с Александром и тот дал ему разрешение на лечение сестры и проживание даварского короля в доме, определенном для принцессы на время ее болезни. С разрешения короля Зигфрид привлек и целительницу Илону, которая заменила сиделок.
Вопреки опасениям, Валерия будто и не заметила появление новых людей в доме. Казалось, внутри нее постоянно идет какая-то тяжелая, сложная работа, на все остальное у женщины просто не оставалось сил. Полное отсутствие зрения, чрезвычайно слабый слух делали ее отстраненность от реальности абсолютной. Дэйки Ивата, периодически навещавший ее, признался Зигфриду, что физическое состояние его пациентки неплохое, но к его изумлению, многие ее внутренние органы и система кровообращения несколько отличаются от человеческой и это приводит Главного медика в тупик, хотя и одновременно восторгает своей научной новизной.
Утром Илона помогала принцессе встать, расчесывала и укладывала ей волосы, одевала, между делом проверяя ее общее состояние. После завтрака, с трудом съедаемого их пациенткой лишь на четверть, Валерию усаживали в плетеное кресло на открытой веранде, где она дремала под мягкими солнечными лучами. Перед обедом Зигфрид приносил для нее стакан с растворенной в воде драгоценной каплей, кончиками пальцев притрагивался к подбородку девушки и следил, как она аккуратно, небольшими глотками, выпивает содержимое.
После обеда он приподнимал ее из-за стола и они уходили на прогулку. Слабыми ногами, придерживаемая Зигфридом, Валерия шагала неровно, то и дело останавливаясь. Зигфрид, сжимая зубы, не давал ей возможности долго отдыхать, увлекая по дорожке дальше, к фонтану, к небольшим качелям, установленным под яблонями. Там, уже страшно уставшую и безвольную, он усаживал ее себе на колени и она засыпала у него на руках, стоило ему лишь слегка начать раскачивать качели и поглаживать ладонями спину и плечи своей пациентки.
На ужин Валерия выпивала стакан молока, после этого Зигфрид купал ее, делал массаж, тонкостям которого научился у целительницы. Аккуратно и бережно он разминал мышцы затылка, воротниковую зону, плечи. После разминания рук приходила очередь спины, бедер, ног. Он массажировал и поглаживал аккуратные, маленькие ступни стройных ножек, милые, розовые пальчики. Затем одевал свою пациентку в ночную рубашку и укладывал спать. Следующий день в точности повторял предыдущий и всякий раз он с надеждой вглядывался в лицо Валерии, желая увидеть хоть небольшой проблеск изменения к лучшему. Он извелся за эти десять дней, постоянно опасаясь потерять драгоценный флакон, пролить нечаянно каплю лекарства или разбить тонкий хрусталь. Между тем мышцы прежде слабого тела заметно окрепли, походка Валерии стала уверенней, а на шестой день после окончания курса лечения, выйдя из комнаты, где он жил все это время, Зигфрид услышал ее тихий, дрожащий голос, обращенный к целительнице: