— Я вижу? Мне кажется или я могу видеть?
Он постоял немного, прижавшись спиной к стенке, затем развернулся и вышел из дома, чтобы после короткого отчета Александру Воронцову отбыть в Кронхейм. Обратно он вернулся через три дня, не предупредив заранее о своем визите. Открывшей дверь милой девушке, видимо, прислуге, коротко сказал:
— Зигфрид Кроненберг к Валерии Калхой.
Девушка посторонилась, впустив его в дом и пригласила пройти в гостиную. Через несколько минут он услышал легкие шаги и в комнату вошла она — принцесса, вдова и его любимая женщина. Взгляд ее был спокоен и почти безучастен, лишь едва уловимая тень интереса мелькала в нем, оживляя бледное лицо. Он шагнул ей навстречу, вглядываясь в темную зелень глаз.
— Здравствуйте, Ваше Высочество. Рад, что ваше состояние позволило наконец-то увидеть вас. Я прибыл к вам с приглашением от посла Нерикена, он обеспокоен тем, что вы давно не посещаете его и хотел бы удостовериться в том, что не нуждаетесь в помощи с его стороны. Не согласитесь ли побывать у него в гостях сегодня, со мной?
— Пожалуй. — чуть помедлив произнесла Валерия. — Мне очень жаль, что такой хороший друг был разочарован во мне. Возможно, наша встреча смягчит его сердце.
Посол Нерикен принимал в своем кабинете какого-то важного гостя, но услышав о том, что его посетили люди из Либерии, быстро закончил разговор и выпроводил своего визави с обещанием разобраться в тонкостях обсуждаемого дела позднее. Быстрым, упругим шагом вышел он навстречу своим новым гостям, кивнул в знак приветствия Зигфриду и оглядел Валерию цепким, внимательным взглядом.
— Ваше Высочество, Ваше Величество! — он поклонился и ласково улыбаясь, поцеловал принцессе кончики пальцев.
— Вы очень быстро переняли куртуазные манеры некоторых наших придворных, Ваше Величество. — с легкой усмешкой произнесла Валерия. — Вероятно, вовсю пользуетесь этим при своем дворе?
На долю мгновения опешивший Нерикен быстро ответил:
— Но как вы пришли к такому выводу, принцесса? Как вы догадались, что я — глава этого синекожего народца, именуемого у вас гоблинами?
— За вами нет никого, мудрейший Нерикен. Вы ни разу не испросили время, чтобы с кем-то посоветоваться для принятия решения. И наконец, вы самый умный и предусмотрительный посол из всех, кого я видела в своей жизни.
— Ну, что же. — засмеялся Нерикен, обнажая ряд острых, белых зубов. — Если встретились в одном месте и в одно и то же время сразу три таких важных персоны, то они могут провести это время в приятном общении. Не желаете лучший гоблинский чай? Сбор я готовил лично, собственными руками.
Глава 22
Под чашечку ароматного, душистого чая неспешный разговор от обсуждения погоды и торговых дел незаметно перешел к событиям недавнего прошлого. И вот уже Зигфрид и Нерикен слушали рассказ Валерии о том, как ворвалась однажды на Совет магической Инквизиции Изабель Веласкес с паническим сообщением об испытании прибора, изобретенного Пьером Конье и Роем Николеску. Ровным, бесстрастным тоном, будто ученый, излагающий известные факты, Валерия рассказывала о том, что увидели они на месте испытания. Коротко и сухо она изложила, как поняла, какая катастрофа грозит всему этому миру и пришла к мысли о том, что лишь она может попытаться его спасти. Как, войдя в сизый туман антиматерии, отключила прибор, чувствуя непонятное, странное состояние в своем теле… А потом была клетка. Клетка для души, для разума. Усилия примирить разум и чувства, понять, бороться, не дать себе погибнуть, вырваться на свободу. Попытки повлиять на состояние тела, своей иррациональной, нездешней, непонятной оболочки. Тепло и сочувствие, находящееся где-то рядом, постепенное затухание сил, умирание надежды и ужас, внезапно зародившийся от ощущения огромной беды, и собственную, проклинаемую беспомощность.
Валерия давно уже молчала, молчали и два короля разных народов. Ветерок шевельнул ткань легкого занавеса на боковой стенке беседки, донеся невесомый запах каких-то трав.
— У меня есть к вам просьба, Ваше Величество. — мягко проговорила принцесса. — Покажите нам свои необычные кустики, из корней которых вы получаете свое чудодейственное снадобье. Если, конечно, это не государственная тайна вашего народа.