— Мне пора. — отводя свой взгляд, сказал король. — Работа ждет, очень много дел.
— Ну нельзя же столько работать. — капризно произнесла Изабель. — Быть может, вы найдете свободное время хотя бы вечером? Говорят, у вас в парке по вечерам интересные представления бывают.
Зигфрид молчал, слушая женщину. Рассеянный взгляд его блуждал, словно осматривая что-то, невидимое для других, белые волосы, стянутые на затылке, придавали королю вид изящный и куртуазный.
— Белый волчонок. — вспомнила вдруг Валерия шипение Советника короля Дитриха Зеймана. — Отродье Белой Волчицы.
Что-то дрогнуло у нее в груди, она вспомнила себя и Зигфрида такими, какими были они одиннадцать лет назад. Вспомнила Даварию, их общие прогулки по Кальтхейму и то, каким взглядом смотрел на нее молодой король. Он совсем не изменился. Не раздался в плечах, не заматерел, как бывает у иных мужчин со взрослением. Он был по-прежнему строен, казалось даже, что худощав, но это было обманчивое впечатление. Его тело было тренированным, без лишнего жирка, а мышцам могли позавидовать многие.
Она не стала больше скрываться, сделав пару шагов, тихо кашлянула, обозначив свое присутствие.
— Ваше Высочество? — радость в глазах короля, смешанная с удивлением, заставили Изабель недовольно скривить яркие губы. — Что-то произошло? Пойдемте ко мне в кабинет, поговорим.
Он торопливо раскланялся перед Веласкес и, предложив Валерии руку, повел ее во дворец. Коротко взглянул на нее и предложил:
— Или порталом?
— Нет, нет. — торопливо отказалась она. — лучше немного пройтись. Погода замечательная, а я к тому же давно не гуляла просто так, наслаждаясь обществом.
— Вы и правда считаете мое общество настолько приятным? — насмешливо переспросил король.
— Даже не сомневайтесь, Зигфрид. Это действительно так.
Король остановился и бережно развернул Валерию лицом к себе, пытливо заглядывая ей в глаза.
— А знаете, ведь я уже почти решился навестить вас. И не просто навестить, а сделать вам предложение. Слишком долго тянется наша история. Я не могу жить без вас с полным ощущением радости, мне нет покоя, будто в минуту всего гнева или боли вы наложили на меня заклятие. Мне никто не нужен, кроме вас, мое сердце принадлежит только вам. Моя вина гложет меня все эти годы, мое раскаяние давно превратилось в камень, что висит на моей шее. Я люблю вас и так будет всегда. Не отвергайте меня, Ваше Высочество, я жестоко наказан за всю боль, что причинил вам. Неужели срок моего наказания еще не вышел?
Валерия, приподняв голову, всматривалась в лицо Зигфрида, наверное, она что-то увидела в его глазах, потому что, коснувшись кончиками пальцев его щеки, тихо сказала:
— Я согласна.
— Что? Что вы сказали? — взгляд, полный отчаяния и надежды. — Повторите, Валерия!
— Я согласна стать вашей женой, Зигфрид. Если, конечно, вы не передумаете взять в жены вдову с четырьмя детьми.
Словно вихрь пронесся над землей, сама она обнаружила себя, сидящей в кресле, в знакомом кабинете короля, а Зигфрида — стоящим на коленях перед ней и целующего ее ладони. Вошедший в кабинет Вильгельм Кейст замер у дверей, не решаясь ни пройти вперед, ни сделать шаг назад и закрыть за собой дверь.
— Вильгельм! — вскочил на ноги король, радостно обращаясь к своему другу. — Поздравь меня, Вильгельм! Валерия дала мне согласие! Она станет моей женой и я прошу тебя, привлеки всех, кого нужно, но чтобы через неделю все было готово к нашей свадьбе!
— Поздравляю. — Кейст склонил голову, даже не пытаясь прятать свою довольную улыбку. — От всей души поздравляю вас обоих и сделаю все, что в моих силах. Однако же, я полагал, что мы займемся вопросами безопасности королевства. Быть может, мы обсудим заодно и то дело, по которому ваша невеста прибыла к нам.
Всю следующую неделю они втроем обследовали жителей Новой Даварии, изредка отрываясь на подготовку к свадебному торжеству. Валерия воспротивилась было пышности некоторых мероприятий, но Зигфрид постарался мягко довести до нее весь смысл их проведения — королева не может взойти на престол иначе. Женитьба короля — это не частное дело, а целое событие для каждого подданного. И Валерия смирилась, ее сил не хватало на бессмысленные споры, случались в жизни вещи, которые приходилось просто принимать, как данность. Поэтому они мотались по городкам и поселениям, перемещались в Либерию, обсуждая полученные результаты. А выводы напрашивались неутешительные. И в Новой Даварии, и в Либерии имелось немало жителей, награжденных известной Печатью. Совсем печальным оказалось то, что в поселении оборотней она была почти на каждом жителе.