Глава 30
Они ехали вдвоем через сумрачный лес по широкой дороге, хорошо укатанной многочисленными обозами, проходящими по ней. Здешние места с давних пор были густо заселены, в отличие от некоторых других земель здесь расстояние от одного селения до другого можно было пройти даже пешим ходом за неполный день. И народ здешний был мало что трудолюбив, как это случается часто и повсеместно, но и славился своей предприимчивостью и монолитностью. Сосед стоял горой за соседа и твердо знал, что в случае нужды за него тоже встанут все. Здешние промыслы кормили все королевство и многое вывозилось за кордон.
До селения Речное им оставалось ехать совсем недолго, когда Олаф Гесси заметил, что его спутница как-то странно поникла в седле и вот-вот свалится с лошади. Он быстро подъехал к ней и успел подхватить молодую женщину, поддерживая ее в седле. От его прикосновений она вздрогнула и очнулась, с недоумением оглядываясь вокруг. Остановив свой взгляд на нем, женщина с напряжением, словно что-то припоминая, задумалась и наконец-то расслабилась и тихо произнесла:
— Устала наверное. Что-то почудилось странное. Приедем — отдохну и хорошо высплюсь.
Мир Бенериф совершенно неудачно расположился на Перекрестке множества миров. Окружающая его оболочка, неравномерная по толщине и плотности, то и дело истончаясь в различных местах, пропускала в реальность Бенерифа порождения иных миров и ни разу еще не случалось так, чтобы незваные гости были добры к хозяевам. Они рвались сюда, чтобы убивать и пожирать.
Единственной религией этого мира была вера в Пришествие Создателя, который когда-нибудь вспомнит о своих забытых детях и придет, чтобы спасти их, поэтому Инквизиция Бенерифа была создана не для искоренения ереси, а для спасения от нечисти, прорывающейся сюда. В Школах Инквизиции с самых ранних лет обучались и воспитывались дети, наделенные особым Даром и после обучения все они работали в меру силы своего Дара и его особенностей поисковиками нечисти, оперативниками, уничтожающими ее, лекарями, сотрудниками научных лабораторий, изучающими все, что касалось прорывов.
При строительстве городов и поселений в этом мире меньше всего руководствовались понятиями красоты и высокой эстетики, максимальная безопасность жителей — вот что определяло их внешний вид и планировку. Каменные дома с толстыми стенами, стоящие на высоких фундаментах, с небольшим окнами, забранными решетками, образовывали узкие, извилистые улочки. В каждом доме был свой колодец и подвал с припасами, а в селениях и весь двор полностью закрывался сплошной крышей, оберегая домашнюю живность. Лавки, ремесленные мастерские, управа и гостиный двор размещались в центре, на небольшой площади. Случалось всего несколько раз, когда точка прорыва оказывалась в местах, где поселились люди, однако жизнь показала, что именно такое устройство дает возможность Инквизиторам быстрее и с наименьшими жертвами справиться с потусторонними исчадиями.
Жизнь на Бенерифе существовала на двух континентах, расположенных рядом и разделенных узким проливом. На обоих континентах находились пять королевств и единственная польза от тяжкого положения этого мира заключалась в том, что ни одно из королевств вот уже несколько тысяч лет не развязывало войн против других. В далекой древности случилось так, что встретившиеся на поле брани войска двух королевств в самый разгар битвы оказались в центре Большого прорыва. Сражающиеся моментально сообразили, кто их общий враг, раскатали прорвавшихся тварей в тонкий блин, помирились и с тех пор без всяких договоров о дружбе прекратили взаимные претензии, сражаясь каждый со своими гостями из других миров.
Олаф Гесси и Велира Вранцев встретились в Школе Инквизиции. Он влюбился с первого взгляда в хрупкую, изящную девушку с дивными зелеными глазами и волосами цвета поздней осенней листвы и уже не представлял своей жизни без нее. Велира была сиротой, потерявшей родителей несколько лет назад. После их смерти ей по завещанию достался хороший дом в столице и некоторая сумма на счету в Королевском банке. Старший брат, получив свою долю наследства, жизнью сестры больше не интересовался и они никогда с тех пор не встречались. Сам Олаф был третьим сыном в семье богатого торговца. Вопреки воле отца он не стал продолжать семейное дело, за что получил неплохую сумму отступных и отлучение от семьи. С тех пор он был совершенно свободен в выборе жизненного пути и шел по нему в соответствии со своими желаниями.