Старший Инквизитор сходил с ума, пытаясь разгадать, что случилось с прежде такими знакомыми, понятными, и предсказуемыми людьми. Был созван Совет Инквизиторов, на котором супруги Гесси продемонстрировали свои умения, старейшие Инквизиторы задумались. Думали долго, пока кто-то не высказал потрясающую по своей сути идею — все происходящее есть начало подготовки их мира к Пришествию Создателя, а Олаф и Велира — Предвестники Пришествия.
А дальше они оба по очереди диктовали команде писцов содержание научных трудов на разные темы. Вопросы естествознания, военной науки, математики, физики, химии, литературная проза и поэзия, философия… Изо дня в день мир Бенериф обогащался знаниями, которым еще не умел найти применения. Пожалуй, лишь магические приемы, не только в боевой части, но и в других отраслях, однозначно могли служить уже сейчас.
Разразившаяся в тот день гроза запомнилась жителям столицы надолго. В совершенно безоблачном небе неожиданно образовался небольшой сгусток серого тумана, который стал быстро разрастаться, уплотняясь и темнея. Затем внутри этого сгустка стали проскакивать, свиваясь в тонкие жгуты, голубые молнии. С громким треском они рвали туман на клочки, каждый клочок с жадной силой стремился снова соединиться в одну большую, рыхлую массу. Это не было похоже на прорыв, поэтому люди не уходили с улиц, с любопытством разглядывая странное явление. Старший Инквизитор, опасаясь непонятного облака, выслал на столичные улицы патрули, приказав быть готовыми ко всему.
Олаф и Велира Гесси проезжали по площади в центре города, время от времени бросая взгляды вверх — им обоим все это напоминало что-то знакомое, уже однажды виденное, но вспомнить никак не удавалось. Внезапно облако застыло и рухнуло вниз, накрывая обоих супругов вместе с лошадьми, а когда рядом стоявшие люди опомнились, туман уже растаял, не оставив ни следа на каменной мостовой.
Глава 32
Ужасная картина падения со скалы Валерии и военного атташе Табурона, произошедшего настолько быстро, что никто не успел опомниться, сразила короля Зигфрида своей невозможностью и нелогичностью. Он не мог поверить в то, что видел собственными глазами, и пришпорив лошадь, поскакал по тропе, ведущей к подножию скалы, к океану. Обогнув последнее препятствие, он вылетел на берег, со страхом ожидая увидеть под скалой безжизненные тела, а увидел, как по отмели к берегу бредет Гестер Каронет, несущий на руках безвольное тело королевы. Через мгновение он уже бежал, оскальзываясь на камнях, навстречу Каронету, и одна лишь мысль стучала в мозгу:
— Только была бы жива, только была бы жива…
Женщина на руках Честера открыла глаза, губы ее шевельнулись и он услышал шепот:
— Олаф…
Чьи-то руки подхватили ее, прижимая к другому мужскому телу, знакомый запах развеялся в порыве морского ветерка и она потеряла сознание.
Последние солнечные лучи мягко падали на ковер, покрывающий пол. Валерия помнила узор на ковре, они вместе с Зигфридом выбирали его на Большой Ярмарке в Либерии спустя месяц после свадьбы. И стены нежного персикового цвета, и картина напротив, изображающая бескрайнюю, цветущую степь — все было знакомо ей до мельчайших деталей. Она была дома. Дома… А как же другой дом? Как быть с тем, что у нее есть другая семья, любящий муж и маленькие дети? Что случилось, как это могло произойти?
Мозг ее напряженно анализировал все события. Прогулка, падение со скалы. И что? Здравствуй, новый мир? Она и Гестер Коронет. Какая тяжкая неопределенность чувств! Его ненависть — любовь. Ее холодная отгороженность от всего и всех, потому что иначе — слишком больно. Она ли это, что в этой женщине принадлежит ей, Валерии? Отчего так сплелись их жизни? А теперь, похоже, их них двоих осталась лишь она, а где-то там, в опасном чужом мире без родительской любви и защиты живут трое детей, их с Гестером детей.
Валерия почувствовала, как закружилась ее голова, тошнота подступила к горлу и сильная рвота скрутила ее. Прибежавший на неприятные звуки лекарь быстро преподнес ей стакан с каким — то раствором, пахнущим знакомо. Она жадно выпила прохладную жидкость и сон пришел к ней сразу же, без сновидений, без тревоги.