И еще до конца не родившимся отверг Эдмонд Холл желание стать завоевателем мира, и воспоминания об атомном разрушителе, родившие план создать, способное перевернуть планету, абсолютное оружие, снова канули в небытие законченного и забытого эксперимента. Сколько великих идей погибает при их зачатии, сколько человеческих гениев умирает непризнанными?
«Своего рода интеллектуальная мастурбация, — подумал Эдмонд. — Семена моих идей чахнут, не принося всходов».
Неужели осталась одна пустота? Неужели все пути отрезаны для него навечно? Или бесплодная борьба с серостью бытия это битва с туманом? Лишь на мгновение разойдется серая пелена от удара, чтобы снова сомкнуться за спиной…
«Лишь один неизведанный путь остался для меня, хотя по природе своей не слишком приспособлен я по нему странствовать. Счастье в наслаждении. Удовлетворение чувств. Это в погоне за прекрасным означает приобретение нового для меня сексуального опыта. Ну что же, я не против».
Он поднялся с земли, медленно и тяжело стал подниматься по склону к машине — карикатурный анахронизм, родившийся не в свое время.
«Поль должен послужить мне в этом, — думал он. — Поль сведет меня с женщиной».
Книга III
В ПОГОНЕ ЗА НАСЛАЖДЕНИЕМ
Глава первая
СЕМЕНА ПОСЕЯНЫ
— Хоть минуту ты можешь меня послушать, Ванни! — протестуя и умоляя одновременно, воскликнул Поль. — Я говорю более чем серьезно, и ты обязана ответить.
Ванни перестала мурлыкать глупый куплетик и с озорным выражением на лице повернулась к Полю.
— Хорошо. Ответ мой — может быть.
С мгновение Поль балансировал на грани гневной истерики, потом отчаянно всплеснул руками и бросился к окну. За спиной его весело хохотали. Некоторое время он смотрел, как в ореоле света от уличного фонаря кружится, изображая из себя ужасного дракона, летучая мышка, потом резко повернулся и посмотрел на притихшую, но все еще улыбающуюся девушку.
— В искусстве пыток тебе нет равных, — сказал он. Забавляясь с огромных размеров черным персидским котом, Ванни сморщила носик.
— Ты только послушай его, Эблис. Он оскорбляет твою хозяйку. — И глядя в глаза Полю, добавила со смешным вызовом: — Ты прав, дорогой, я училась у Торквемады.
— Училась! Да ты его сама чему угодно научишь!
— Не рычи на меня, милый. Ведь я прошу такую малость — не делать глупостей.
— Опять! Что с тобой происходит, Ванни? Видит Бог, я люблю тебя, и, мне всегда казалось, я для тебя тоже что-то значу. Почему ты так жестока?
— Я думала, что еще в прошлый раз мы договорились к этой теме более не возвращаться.
— Но почему, почему?
В ответ она одарила его еще одной смешной гримаской:
Девушка сказала: «Наконец,
Ты зовешь меня с собою под венец.
Только свадебных не вижу я колец.
Ты меня поуговаривай немножко,
И тогда к тебе в постельку
Я найду дорожку».
— Ванни, ты просто невозможна!
— И я про это, Поль. На то, что есть у меня, вдвоем с комфортом не проживешь, а у тебя и того меньше.
От такого откровения Поль как подкошенный рухнул на диван, до смерти напугав несчастное животное, которое, поджав хвост, черным клубком скатилось на пол.
— Думаю, ты опять права, — простонал он, закрывая лицо ладонями.
Легкая тень сострадания промелькнула на лице Ванни, она потрепала несчастного по плечу и, видя откровенное проявление столь безутешного горя, даже погладила по светлым волосам.
— Не расстраивайся так, миленький. Заболел — еще не умер. Если сберег честь — значит не все потеряно. — Поль вскинулся, как от удара.
— Очень хорошо, но я тебя честно предупреждаю. И этому придет конец, Ванни! Ты все равно будешь моей.
Она уронила ему на плечо свою маленькую в ореоле иссиня-черных сверкающих волос головку.
— Я тебе разрешаю, милый, — добивайся меня, добивайся насколько хватит сил.
Поль обнял ее, притянул ближе, и некоторое время они молчали. Понимая, что Полю никак не избавиться от своего тягостного состояния, что он мрачен и угрюм, Ванни решила переменить тему.
— Как твоя ночная работа, Поль?
— Слава Богу, закончилась.
— Выгнали?
— Нет, сам бросил. Не мог больше терпеть.
— А почему не мог терпеть?
— Что-то мерзкое в этом парне, Ванни. Что-то очень мерзкое. Или он просто сумасшедший, или… я не знаю, но вижу и чувствую в нем какое-то чудовище. Эти змеиные руки, лицо, улыбка его гадкая…
— В школе мне его руки казались очень милыми.
Поль промолчал. Он продолжал дуться, что-то тяжелое, мрачное тяготило его. Ванни опять посмотрела на него с жалостью.
— Что с тобой происходит, Поль?
— Ничего, что стоит рассказывать.
— Не будь глупцом. Я не ханжа и иногда кое-что способна понять.
— Все это так глупо, Ванни, но я боюсь Эдмонда Холла.
— Боже упаси, но почему? Ты же его можешь прихлопнуть одной ладонью.
— Понимаешь, я бросил работу потому, что отказался привести его… сюда.
Недоумевая, Ванни какое-то время изучала расстроенное лицо своего кавалера, а потом, не выдержав, расхохоталась.
— Боже, как будто раньше ты сюда сумасшедших и полных кретинов не приводил, и твой Холл будет первым!
— Хорошо, — снова помрачнев и не разжимая губ, процедил Поль. — Ты его получишь, но без меня.
— Ну к чему эти сцены? Почему бы не привести его сюда просто так, по-приятельски. Ты же ведь у нас не ревнивый без причин, авансом?
— Нет! Ревнивый!
Ванни снова рассмеялась, но уже несколько ядовито.
— Но не так, как ты подумала, — сказал Поль.
— Ну конечно нет, дорогой.
— Пожалуйста, Ванни, у меня и мыслей таких не было, что ты сможешь им увлечься! Он же начисто лишен какой-либо сексуальной привлекательности.
— Тогда что тебя напугало?
— Не знаю, — вздохнул Поль, — кроме ощущения, что он накличет на нас беду. У него воронья душа, и она каркает, каркает при каждом его слове.
— Это надо же! — воскликнула Ванни. — Тогда твоя душа — душа суеверной старухи, — и никогда ты не станешь чемпионом по карканью.
Она отбросила его руку, встала с дивана, развернулась на каблуках и присела в маленьком книксене.
— Вставай, Поль. Включай приемник, будем танцевать.
— Нет настроения.
Ванни вихрем пронеслась к приемнику, покрутила ручку настройки, и синкопы танцевального ритма наполнили комнату. Медленно кружась, она подплыла к Полю, схватила за руки, преодолевая не слишком яростное сопротивление, заставила встать, обнять себя, и, подчиняясь ритму музыки, они заскользили в танце.
— Поль, — она откинула назад голову, чтобы видеть его лицо, — почему ты не хочешь привести его сюда?
— Никогда!
— У тебя не может быть причин для ревности, дорогой. Я просто снова хочу с ним познакомиться.
— Но только не с моей помощью!
— Ну почему ты такой злой!
— Если хочешь его видеть, пожалуйста, приглашай сама.
— Это будет выглядеть немножечко нахально. Десять лет я его не замечала и вдруг… — Они продолжали кружиться по комнате. — А может быть, я так и сделаю…
Глава вторая
СЕМЕНА ДАЮТ ВСХОДЫ
Эдмонд равнодушно перенес предательство Поля. Разве можно обижаться на дождь, ветер, силу тяжести или иные проявления естественных сил природы. Более того, он даже предвидел нечто подобное, ибо при раскопках души Поля обнаружил некие зерна чувств, которые взошли в итоге ростками непослушания. Но благодаря некоторым достоинствам собственной натуры, постоянной угрозе оказаться один на один со скукой и определенно присутствующему в нем чувству упрямства Эдмонд Холл решил не отказываться от Ванни как объекта страсти. Склонный всякий раз подвергать мотивы своих поступков безжалостному и скрупулезному анализу, он с удивлением пришел к выводу, что дело не только в упрямстве, ибо с эстетической точки зрения рассматриваемый объект притягивал его, оказывается, несколько сильнее, чем предполагалось первоначальным планом.