Надя сидела на диванчике и задумчиво смотрела в сторону большого, затянутого мутной плёнкой окна, поджав ноги и закутав подбородок в воротник водолазки.
- Нам не нужны рестораны с квадратными тарелками, не нужны машины с отделкой из древесины дорогих пород – продолжил Стёпа. Ему было трудно остановиться – чувство несправедливости вновь завладело его разумом, обжигая, растекаясь по телу, как кислота. - Одну такую машину можно легко обменять на подобное заброшенное заводское здание. Ну и зачем она нужна? Зачем тратить столько сил, энергии, ресурсов, чтобы сделать абсолютно, по сути, бесполезную вещь? Главная задача которой – это чтобы она стоила как можно дороже. Сделать машину для гига стоило бы в десять раз дешевле. Но никто не хочет этим заморачиваться. Мы даже едим меньше, чем некоторые обычные люди. Нам нужно только пространство, место. Но оно стоит огромных денег. Хотя его – полно.
Степа встал и заходил по комнате, стараясь унять волнение.
- Знаешь, как мне обидно, Надь? Я рос обычным мальчиком, в обычной семье. Ходил в школу, учился, играл во дворе. А потом мне сказали, что скоро это все закончится, я вырасту в чудовище, и мне придётся как-то выкручиваться, выживать, придумывать что-то… Просто чтобы жить. В мире, казавшемся мне совершенно привычным и дружелюбным. И никто не сказал мне, как и что мне делать. Понимаешь? – он остановился и посмотрел на неё.
Надя, поджав губы, по-прежнему сидела и смотрела в тусклое окно.
- Надь? – тихо спросил он.
Она повернулась и посмотрела на него. Сердце Степы сжалось – она никогда не смотрела на него так. Кажется, он слишком увлекся своими рассуждениями и чем-то обидел её.
- А я в чём виновата перед тобой, Стёп? – с вызовом сказала она. - Я-то тут при чём? Да, я обычный человек, как все те, с кем ты общался. И что с того? Я тебя что, обижала как-то, оскорбляла? Чего ты срываешься на меня?
Стёпа заморгал и густо покраснел.
- Я… я не срываюсь, Надь… Я просто… ну, просто поделился с тобой тем, что накипело. Прости меня.
Она, слегка склонив голову набок, молча смотрела на него.
- Вот ты всё время говоришь – мы, вы… Ты сам давно поделил людей и считаешь нас – пусть так, пусть я тоже «они» - Надя горько усмехнулась – считаешь нас всех сволочами. А с «нами», если уж на то пошло, ты хорошо знаком? Ты пообщался с чиновниками, с быдлом в транспорте и решил, что всё обычные люди – дерьмо. Так?
Степа смутился и отвёл глаза.
- Да нет же, Надь. Я ведь, можно сказать, недавно узнал, что я гиг. Это же нельзя выяснить в совсем маленьком возрасте. Так что раньше я был обычным ребёнком, жил с папой и мамой… мечтал о будущем, как выучусь и буду работать. А сейчас… сейчас я не знаю, как всё сложится. Я с каждым днём вижу, что всё больше людей начинает косо смотреть на меня, мне всё тяжелей ходить по улицам… Всё тяжелей выносить все эти испуганные и настороженные взгляды.
- А ты уверен, что всё это ты не придумал себе сам? Что не все, кто на тебя смотрят, видят в тебе урода- переростка? А это ты замечаешь только плохое? – резко спросила Надя, перебив его.
Степа фыркнул и бросил на Надю болезненно-насмешливый взгляд. Это уж слишком.
- Уверен – коротко сказал он и замолчал. – Тебе легко рассуждать об этом – может так, может эдак… а я живу с этим каждый день. И не надо мне тут говорить, что я всё это себе надумал.
Несколько секунд в комнате висела напряжённая тишина.
- Знаешь что? – вдруг сказала Надя, немного подумав. – Надо тебя вывезти куда-нибудь. Развеяться, на людей посмотреть. Чтобы ты не думал, что вокруг все такие плохие. Что скажешь?
Степа недоверчиво посмотрел на неё.
- Не думаю, что это хорошая идея – с сомнением сказал он.
- А по-моему, хорошая! – воодушевленно сказала Надя и подвинулась к нему поближе. – Давай, я все устрою. Обещай мне, что теперь ты придешь ко мне в гости. Я же к тебе пошла, не побоялась. А ты боишься – и она шутливо ткнула его острым маленьким кулачком в бок.
Степе улыбнулся. Аргументы Надя привела железные, тут уж ничего не попишешь.
- Хорошо – вздохнул он. – В гости так в гости. Только зачем это?
- Да просто так – весело сказала она. – Надо тебе развеяться. А то ты забился тут в свой угол, озлобился на всех, и продолжаешь дальше уходить в эту свою пучину. Но вообще ты ведь не такой, я же знаю.