Все, опешив, молча уставились на экран.
А на экране было довольно забавное видео двух каких-то типов, которых Степа не знал. Со смешным текстом, но почему-то собравшиеся вокруг люди кривились и воротили носы.
Надин отец вдруг пошарил в кармане костюма и достал навороченный коммуникатор. На крохотном экране шла та же запись, сухой звук из телефона вторил ревущей на лужайке аудиосистеме.
- Что ещё за херня? – выругался он и попытался выключить телефон, но у него не получилось.
С лужайки ему уже махали руками, показывая на уши – видимо, с просьбой выключить слишком громкую музыку, и Надин отец, сделав Степе знак рукой, отошёл в сторону.
Степе же сложившийся переполох помог справиться с собой. Он полностью погрузился в происходящее на экране и слушал песню, не обращая внимание на происходящее вокруг. Поэтому, когда через пару минут экран погас, а звук резко оборвался, Степа знал, то ему надо делать.
Он резко пошёл мимо тропинок, пересекая лужайку по направлению к выходу. Надин отец что-то сказал вдогонку, но Степа пропустил всё мимо ушей. Ему незачем было слушать его.
Он прошел мимо беседок, обогнул кусты и увидел ворота, возле которых стояли припаркованные машины. Прошел мимо, открыл калику и оказался за забором, прямо возле Надиной машины. Как он будет выбираться отсюда, думать совершенно не хотелось. Хотелось бежать. Бежать сквозь хвойный лес, дышать чистым воздухом, полной грудью, пока эта вилла и все происходившее последние две недели не выветрится, как страшный сон.
Он застегнул воротник балахона, сунул руки в карманы и пошел по освещённой лампами дороге вдоль забора. Он успел пройти всего несколько десятков шагов, когда сзади грохнула калитка и раздался крик:
- Стёпа, подожди!
Он остановился, повернулся и увидел Надю, стоящую возле ворот. Она подбежала к нему и встала напротив, глядя прямо в глаза.
- Куда ты? – она смотрела на него, как ни в чём не бывало, лишь в глазах светилась лёгкая тревога. – Что случилось?
- А ты не знаешь, что случилось? – презрительно спросил Стёпа. – Даже не догадываешься?
Она пожала плечами, затем улыбнулась и спросила.
- Может, ты хочешь в туалет? Так он и там есть.
Степа фыркнул и мрачно рассмеялся. Смех улетел в кроны окружающих деревьев, зловеще растворившись в темноте.
- Туалет… он замолк, не сводя с неё тяжёлого взгляда. Чего тянуть кота за хвост…
- Скажи, ты специально притащила меня сюда? Не поделила что-то с отцом, да? И решила припугнуть его дружбой с чудовищем? Так?
Её лицо изменилось, уголки губ медленно сползли вниз.
- О чём ты говоришь? – тихо спросила она. – Ты в своём уме?
- Я то – да – ответил он. Злость и обида душили его, и Стёпа уже не мог остановиться. – Я поговорил с твоим папашкой. Очень милый старичок. Предлагал помощь, и вообще… Советы давал… - Степа снова истерично гоготнул. – В общем, понятно мне всё. И это – те люди, которых ты хотела показать мне? Хорошие и добрые? Да вы все просто клубок напыщенных и лицемерных змей, да нет, даже червей – для змей слишком малы.
- Успокойся, я тебя очень прошу – всё так же тихо сказала Надя. Ей лицо побелело, и она растерянно смотрела на него – Давай …
- А я то, дубина, поверил тебе - перебил он её, не дав договорить. – Думал, ты не такая, как все… А это оказался очередной обман, не более того…
- Стёпа, пожалуйста… - в её голосе послышалась мольба.
- Все вы одинаковые! – вдруг крикнул он, не в силах больше сдерживаться. – Маленькие и лживые – добавил он, чувствуя, как защипало глаза. Он был готов вот-вот расплакаться, но нет – здесь он этого не допустит. Не дождётесь.
- Дурак – её лицо вдруг изменилось. – Ну и иди! – голос сорвался на крик. - Иди куда хочешь, если ты не можешь отличить, когда тебе говорят правду, а когда нет!!! Я тебя держать не собираюсь – она стояла перед ним, маленькая, собравшаяся, глаза так и сверкали от злости и обиды. Она повернулась и резко пошла обратно, потом обернулась, посмотрела на него и резко хлопнула калиткой. – Придёшь в себя –возвращайся, тут открыто! – добавила она и скрылась внутри.
Но Степа не собирался никуда возвращаться. Что бы она сейчас не говорила, он больше не верил ей. Может, она и не совсем такая, как остальные, он не хотел больше разбираться в этом. Он хотел поскорее забыть все произошедшее, от начала и до конца.
Степа шёл, чувствуя, как колотится в груди сердце, размашисто шагая и глубоко дыша. Он почти не смотрел по сторонам, глядя себе под ноги – на ровную матовую полосу асфальта внизу.