Напуганный котик, а не грозный и проворный хищник. Малыш точно не умеет сражаться, судя по его грязной и спутанной шерсти, даже за собой-то следить не может. Бока у него впалые, он сам себе добывает еду и вряд ли справляется, учитывая то, как безбоязненно тут гуляет пища. Он же ещё совсем мал, в таком возрасте только учатся выслеживать добычу, даже разговоров о поимке кого-либо не идёт! Мальчишка умрёт, если не от нас, то от голода, пока его не накормят соплеменники.
– Спрятала? От кого? – вопросила уже я. – И как давно ты здесь?
Он явно размышлял, нужно ли отвечать. Потом сам спросил:
– Ты же человек? Что ты тут делаешь? – Мальчик поперхнулся воздухом под моим полыхнувшим злом взглядом. – Мама спрятала меня от одного пепельного волка, который хочет меня убить.
– Эм, только от одного? И только тебя? – с недоумением переспросила Пестролистая. – Если посудить логически, то вы все должны бежать от Пепла далеко.
Маленький снежный барс хотел сострить на реплику лисы, но вспомнил, что не в том положении. Вид одного только Бравого красноречиво намекал на то, что он перекусит ему глотку при первой же возможности. И ведь легко это сделает, лиса даже совесть мучить не будет, потому что это законы выживания. Либо ты, либо тебя.
– Как тебя зовут?
– Бавир.
– Бавир, кто из Пепла жаждет тебя убить?
– Я не знаю его имени. Мама мне сказала, что какой-то воин-волк постоянно ютится возле нашего дома, заглядывает. Говорит, ей несколько раз уже приходилось с ним сражаться, потом помогали остальные барсы.
В голосе котика слышались слёзы. Да, он-то вряд ли лично что-то плохого сделал кому-то из волков, но вот мои озлобленные соплеменники уж точно не будут пытаться отличать детей и стариков от бойцов. Не мудрено, что кто-то решил сорваться на ребёнке, как бы то низко ни звучало. А мальчишку жалко, поскольку он не виноват, что родился в таком странном и, откровенно говоря, жестоком клане. Подумать только, ребёнка упрятать от пепельного оборотня в деревне клана Пепла!
Я нахмурилась. Нет, знаю, конечно, что у полулюдей с науками напряжёнка, но ведь не с логикой же! Тут что-то не сходится, вот только понять бы ещё что именно…
Котик ещё больше сжался. Его глаза испуганно округлились, взгляд метнулся нам за спины.
– Вы не должны были оказаться здесь, – почти неслышно прошептал он.
И это были последние слова мальчика, чья жизнь только начиналась. Знакомо просвистел воздух. В маленький пятнистый бочок прилетел дротик. Я мгновенно обернулась и чертыхнулась. Не заметила ещё двоих! Второй стоял за деревьями, его рука сжимала тростинку. Он заряжал ядовитыми дротиками эту штуку, чтобы выстрелить вновь, но уже в нас!
Пестролистая смотрела остекленевшим взором на мгновенно умершего котёнка. Я даже без ментальной магии ощущала, какой же ужас и шок она сейчас переживает. Несмотря на свой задор, она всё-таки добрая и очень чувствительная.
Я попыталась задвинуть свои чувства подальше, потому что при битве необходима ясная голова. Погоревать успею, хотя очередная порция слёз уже обжигала глаза. Боги милосердные, почему вы допустили это?!
Где-то раздался истошный женский крик. К нам бежала серебряная оборотница, которая была мертвенно бледна. Если бы ни тёмные волосы, то она бы успешно слилась с окружающей обстановкой. Я догадалась, что эта женщина – мать погибшего Бавира.
– НЕТ!!! – кричала она.
Тот, кто стрелял, зарядил своё оружие и прицелился. Какой же гнев охватил меня! Нападать на детей? Нет, это было настоящее убийство! И сейчас эта отрыжка Бездны была готова оборвать жизнь одному из нас тоже. Поздно, Бравый был быстрее. Его смерть (смерть оборотня из клана Серебра) была очень быстрой, я не сообразила толком, что сделал мой друг.
Голова гудела от пережитого ужаса. Что за ночь?! На моих глазах Серебро убило одного из своих, прямо на ровном месте и в самый, казалось бы, обычный вечер. А ведь я не впервые вижу, как барсы убивают друг друга за то, что кто-то из них проговорился и поделился с другими информацией, какой бы та ни была. Но маленького ребёнка…
Мёртвый комочек шерсти выглядел ничтожно беззащитным. Совсем дитя. Его собственная стая оборвала ему едва начавшуюся жизнь. Это не просто дико, это уже полностью бесчеловечно!
Я не стала останавливать мать этого котика. Женщина рухнула на колени рядом со своим сыном и продолжала рычать и кричать.
Почему? Почему это случилось? Серебро враги сами себе. Они стоят самые коварные планы, так дорожат тем, что все остальные находятся в неведении, что жестоко наказывают болтунов и слабых. Лишь бы те не рассказали или не опозорили клан ещё больше.
Но как я не заметила того оборотня за деревьями? Почему Бавир был один, если рядышком была мать?
Мои друзья тоже стояли и смотрели на орущую от безумного горя оборотницу. Смотрели с ужасом, как смотрят на настоящих чудовищ, однако сейчас чудовище испытывало самую жестокую боль. Сердца у монстров тоже могут болеть. Мне показалось, что у женщины вот-вот начнётся неконтролируемый оборот. Да, тот, про который я читала в школьной библиотеке. Чтобы разумный мозг не сошёл с ума, оборотень теряет человеческую сущность и становится зверем.
Но эта мать держалась. Частично покрывшись пятнистой шерстью, сидела на коленях и обнимала сына.
– Слишком поздно пришла… но я так бежала… за что?! – как ненормальная спрашивала она, стеклянными от слёз глазами глядя в никуда.
Как болело моё сердце. Как ныли пальцы, которые несчадно кололо от магии. Я не знаю, получится ли, но попытаться стоит. Пара уроков некромантии от Мирона у меня уже была.
Я присела рядом с женщиной, начала плести заклинание. Мои друзья не вмешивались, хоть и не одобряли моих действий, их взгляды прожигали мне спину. Лучики зелёного цвета некромантской магии казались самыми живыми на фоне всей тёмной ночи. Забавно, сила, наводящая страх на большинство разумный существ, в данный момент была благородной и доброй, как луч солнца.
Получилось у меня с третьей попытки. Прошло полтора часа, а на воскрешение отведено только два. Я старалась не думать о том, что могу не успеть и тогда маленький Бавир точно бы погиб окончательно.
Маленькое тело задрожало, котёнок превратился в мальчика с длинными лохматыми волосами и судорожно вздохнул.
Женщина прекратила рыдать и в удивлении посмотрела на сына, точно не веря своим глазам. Плач прекратился только на пару мгновений, чтобы возобновиться новым потоком слёз, однако теперь это были слёзы радости.
Я неуверенно оглянулась на лисиц, глазами спрашивая, что делать дальше. Бравый мне кивнул в сторону и сам подошёл к женщине. Он галантно дождался, когда она придёт во вменяемое состояние, после чего спросил:
– Ты вернёшься в свой клан после того, что они сделали? – Голос сына альфы Огня звучал неожиданно глухо.
Оборотница поцеловала мальчишку в лоб и укрыла его своей поношенной кофтой, потому что мальчишка был без одежды, только в набедренной повязке, а погода уже была довольно суровая.
– Вернуться? – недоумённо переспросила она. Потом как-то мрачно усмехнулась. – Меня в клане всегда не жаловали, держала только надежда, что у Бавира там будет будущее лучше, чем у меня. Как оказалась, ошиблась, эта ошибка чуть не стоила моему сыну жизни!
– Что за дикость? – поморщилась Пестролистая. – Наказывать проболтавшихся смертью, пусть даже это ещё совсем неразумное дитя?
Оборотница ещё больше помрачнела.
– Бавира убили не из-за того, что он вам рассказал про волка. Моего мужа тоже убили. Нет, не пепельные оборотни, его личный враг. Доказать вину того урода мне не удалось, я всегда прятала Бавира именно от него. И сюда тоже привела своего малыша, чтобы спрятать.
– Но твой сын же сказал, что прятался от волка, – недоумённо произнесла я. Оценивающе посмотрела на жмущегося к матери мальца. Всегда думала, что у меня иммунитет на ложь оборотней, а оказалось, что не совсем. – Солгал?
– Не знал, – выдохнул мальчуган. Его хвостик метался из стороны в сторону. Он посмотрел на то место, где недавно стоял его убийца. Набравшись смелости, он спросил: – Вы ведь нас не тронете?