Но почему-то получились прямо обратные результаты. Выросла малограмотная, почти разучившаяся читать обывательница, ничем, кроме своих личных дел, не интересующаяся. Винить в этом только школу, конечно, нельзя, но и переваливать всю вину на условия жизни, на прирожденные свойства детей тоже неверно. Где искать причины? Каким образом воспитываются люди с психологией махрового мещанина и собственника?
Видя, что соседка затеяла нескончаемый разговор, Римма Вадимовна подошла к ней вплотную и показала на часы.
— Вы что, Риммочка? — спросила та.
— У меня срочный разговор… минуты на три.
— Сейчас, пожалуйста… Сейчас. Паша, ты погоди маненько. Я на куфню сбегаю… чего? Нет, телефон ты повешай. А лучше спустись ко мне… Ну так что! У нас дома Никого нет…
Повесив трубку, соседка повернулась, ударилась бедром об угол комода, ахнула и крепко выругалась:
— …Наставили тут рухляди, не повернешься! Пожалуйста, Риммочка, разговаривайте!
Учительница набрала номер канцелярии школы. Секретарь подтвердила, что назначен новый директор и что он привел пока только своего завхоза. Всё остальное происходит как-то само собой. Никаких распоряжений она не получала, учителей не вызывала. Что делается в школе?.. Она, конечно, видит, но ничего не знает… По тону разговора учительница поняла, что Мария Васильевна чем-то обижена и не хочет много говорить.
«Как же теперь быть? — раздумалась Чистякова. — В школу надо ехать непременно, но, пока не вернется с работы муж, об этом нечего и думать. Оставить детей под присмотром соседки? Нельзя. А больше никого в квартире нет: кто на даче, кто на работе. А что, если взять девочек с собой? Ведь я поеду не на уроки, а просто так, посмотреть, узнать… Так и поступлю, — решила она. — А если придется задержаться, позвоню домой. Пускай муж приедет и отвезет детей».
Учительницы встретились в вестибюле школы.
— Ну вот, Риммочка, не ждали, не гадали… — весело сказала Ксения Федоровна, после того как они поздоровались и обменялись первыми впечатлениями.
— А где он?
— В канцелярии с документами возится, Идите, знакомьтесь. Я ему так расхваливала вас.
— Напрасно, — сильно покраснев, сказала Римма Вадимовна. — С какой стати. У него будет совершенно неверное представление.
— Да я пошутила, Риммочка! — успокоила ее биолог. — Вы одна?
— Нет. Пришлось взять своих девочек. Они в вашем новом кабинете. Не возражаете?
— Ну что за глупости!
— Замечательный у вас теперь кабинет! А что он решил делать с методическим?
— Пока закрыть, а дальше будет видно.
— А как смотрит на всё это Ирина Дементьевна?
— Пока молчит. Да, да! Представьте себе, молчит… и глазами по сторонам зыркает! — засмеялась Ксения Федоровна. — Наверно, выжидает свой час. Вообще-то сейчас много странностей. И откровенно говоря, я еще и сама не разобралась, что к чему. Поживем — увидим. Во всяком случае, лед тронулся… А размахивается он широко. Очень широко!.. Идите, знакомьтесь. Он у нас такой вежливый, любезный… Если бы не хромал, то… дирижер хоть куда!
Пока учительницы разговаривали между собой, встречавшие Чистякову ученицы стояли в стороне, но стоило ей направиться в канцелярию, как она моментально была окружена кольцом поклонниц.
— Ну что вы от меня хотите? — спросила Римма Вадимовна. — Повидались, поздоровались, а теперь принимайтесь за работу.
— А что, например, мне делать? — заговорила одна из девочек. — Я опоздала.
— И я, — заявила другая.
— Не надо было опаздывать.
— Мы же не знали, что надо приходить!
— Ну хорошо! Я поговорю с директором и выясню, чем вы можете заниматься.
Встреча с незнакомым человеком всегда волновала Римму Вадимовну, а тем более с новым директором, от которого будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь. Из того, что она услышала и уже сама увидела, нетрудно было сделать вывод: в школу пришел смелый, творческий человек, а значит, и труд учителя не будет ограничиваться параграфами каких-то правил и положений. Опытная школа потребует много сил и времени, а где их взять, эти силы, а главное — время? Она и раньше не относилась к работе формально, отдавала себя всю, без остатка. Сможет ли работать она теперь? Муж давно и настойчиво уговаривал ее оставить школу и заняться только семьей, детьми.
«Ну зачем это нам? Зачем ты выбиваешься из сил? — часто говорил он, видя ее уставшей. — Воспитываешь чужих детей, а свои безнадзорные. Сапожник без сапог!»