Дверь открылась, и в комнату вошел заместитель начальника управления. Полковник был в светло-сером штатском костюме, в роговых очках и больше походил на ученого, чем на работника милиции. Молча поздоровавшись с поднявшимся ему навстречу Горюновым, он сел на рядом стоявший стул и внимательно посмотрел на шофера:
— Я не мешаю? Продолжайте, пожалуйста.
— Вы сказали, что знакомы со многими родителями, — снова обратился Константин Семенович к Садовскому. — И что же… бывают среди вас разговоры о воспитании своих детей?
— Редко. Насчет отметок по учению говорим между собой, сравниваем. У одного дочь на пятерки учится, у другого двойки получает.
— Тоже дочь?
— Что́ дочь?
— Двойки получает?
— Нет, сын. Девочки вообще лучше учатся. И с ними хлопот меньше.
— Вы судите по своей дочери?
— Да, и по своей тоже.
— Смотрите… — погрозив пальцем, остановил его Константин Семенович. — Не ошибитесь!
— А что… Может, вы что знаете про мою дочь? Говорите уж, заодно, — с дрожью в голосе сказал Садовский. — Тоже воровать пошла?
— Нет. Этого я сказать не могу. Не знаю. Я могу говорить только о том, что мне известно. Вот, например, я точно знаю, что сын у вас хороший, любознательный, и если вы обратите на него внимание, то из мальчика выйдет прекрасный человек.
— Что же я должен делать, товарищ? Как его перевоспитывать? Посоветуйте! — сиплым от волнения голосом спросил шофер и откашлялся. — Конечно, я виноват. Внимания ребятам, прямо скажем, совсем не уделяю… работы много.
Константин Семенович покосился на молча сидевшего начальника и подумал о том, что Садовского он вызвал не напрасно. Как-никак, а всё-таки это отец. Случай с сыном, вызов в милицию, томительное ожидание в коридоре и, наконец, разговор со следователем — всё это пробороздило глубокие следы в его душе, и если сейчас посеять семена, они взойдут.
— А вы не думайте, что его надо перевоспитывать, — спокойно ответил Константин Семенович. — Поставьте перед собой другую задачу: сделать из него себе помощника. Не ждите, когда другие это сделают. Мальчик любит технику. Почему бы вам сейчас, летом, когда ребята болтаются без дела, не взять его с собой в гараж, не приучать к работе по ремонту машины, по уходу за ней. Почему бы не посадить его рядом с собой в кабину, и в свободное время заниматься изучением мотора.
— Молод еще… — нерешительно возразил шофер.
— А что значит молод? Сейчас он в таком возрасте, когда мозг жадно схватывает и на всю жизнь запоминает всё, что он видит, к чему стремится и что его увлекает. Он очень быстро освоит машину. Ведь он видит ее… слышит каждый день о технике. Я думаю, что вы не один такой. Работники вашего гаража имеют детей, и многие ребята болтаются без дела. Сговоритесь между собой и поставьте этот вопрос в профсоюзе. Добейтесь, чтобы вашим детям разрешили бывать в гараже и работать с отцами. Профсоюзные деятели сами до этого не додумались. Надо их подтолкнуть. Но предупреждаю… Делать это нужно всерьез. Пускай это будет не игра, не развлечение, а настоящий труд. Не смотрите на своего сына, как на какое-то неполноценное, слабое существо. Уважайте в нем человека.
— Да, да… я понимаю, понимаю, — бормотал Садовский, энергично кивая головой.
— Ну, а если понимаете, то ничего другого я вам больше сказать не могу. Разве только: не бейте сына! Пользы от ваших оплеух не будет.
— А за ларек?
— Сделайте вид, что ничего не знаете, — посоветовал Константин Семенович и протянул руку. — Дайте вашу повестку. — На оборотной стороне он поставил штамп, отметил часы, подписал и вернул назад шоферу. — Можете идти на работу. Вы, кажется, очень торопились.
— Спасибо, товарищ следователь! Значит, можно считать, что Кольку вы отпустите?
— А вам хочется, чтобы его судили?
— Ну что вы! У меня же сердце кровью обливается.
— Я вас больше не задерживаю.
8. Заместитель начальника
Садовский ушел. Проводив его взглядом до дверей, полковник снял очки, вынул из кармана сложенный вчетверо платок и занялся протиранием стекол. Движения его были неторопливы, словно он умышленно затягивал начало разговора, обдумывая какую-то мысль.
— Странный совет, — близоруко прищурившись на Константина Семеновича, произнес наконец он. — Педагогический совет родителю: «Сделайте вид, что ничего не знаете».
— Согласен. Совет действительно странный, но это единственное, что он может сделать без особого вреда для сына.
— Не понимаю.
— Метод его воспитания прост. Придет домой и будет бить да еще приговаривать: не попадайся, такой-сякой, не попадайся!.. Мы проделали большую работу, и нужно, чтобы мальчик всё это переварил без отцовского вмешательства.