— Чтобы вы на следствии про него случайно не вспомнили. Не правда ли?
— Может, и так.
— А вы успели забыть Чумаченко?
— Не забыл. Были такие ребята.
— Вот именно, что были. Были, да сплыли. Теперь они вам не опасны, так сказать, не влияют. Но оказывается, на свободе остались другие, не менее опасные…
— Послушай, следователь, ты что, меня совсем за дурачка считаешь?
— Я считаю вас тем, за кого вы себя выдаете, Волохов. Я же вас вижу первый раз.
— Ты всерьез думаешь, что меня такие пацаны подбили на ларек?
— Вы же сами так сказали.
— Мало ли что я говорил…
— Позвольте! Значит, вы говорили неправду?
— Выходит, так, — с усмешкой подтвердил Волохов.
Он никак не мог поверить, что следователь разговаривает с ним серьезно и ждет от него правдивых, честных ответов. Грубить, ругаться уже не хотелось. И хотя Гошка понял, что про него здесь многое знают, в душе появилось какое-то доброе чувство к этому непонятному человеку.
— Странно, — с огорчением произнес Константин Семенович. — Вполне взрослый человек… Неужели вы такой трусливый?
— Я трусливый… Откуда ты это взял?
— Изворачиваются, путают, врут, валят свою вину на других обычно трусливые и подлые души. Смелый человек не боится ответственности.
— Вон что…
— А вы не знали? Трудно с вами, Волохов… Учились в школе, кончили восемь классов и не знаете таких простых вещей.
— Ладно! Пиши. Мое это дело с ларьком. Я пацанов повел. Им деньги требовались.
— Одну минуту, — предупредил Константин Семенович и, посмотрев на часы, встал. Прихрамывая, он перешел ко второму столу.
— Алексей Николаевич, будь добр, отведи его в камеру, — тихо сказал он Глушкову.
— Он же раскололся…
— Пускай еще подумает. Завтра поговорим без фокусов.
Волохов не зевал. Одно движение, и смятая газета была вытащена из корзинки и с еле слышным шелестом исчезла в кармане.
— Ну, Волохов, забирай свои шмутки, и пошли! — громко сказал Глушков, выходя из-за своего стола.
— Куда пошли?
— В ЦПКиО на молодежное гулянье. Мы думаем, что тебе пора отдохнуть.
— Я не устал.
— Как же так, не устал. Вон, как усердно упражнялся, вся грудь расцарапана. Ну, а если не устал, продолжай царапать себя в камере. Там тоже никто мешать не будет, — насмешливо говорил Глушков, пока Волохов собирал передачу в одну кучу и рассовывал по карманам конфеты.
Минут через пять Алексей Николаевич вернулся назад. За это время Константин Семенович успел сходить к начальнику отдела, доложил ему о результатах допроса и согласовал план работы на завтра. Сейчас он уже был одет и поджидал коллегу, чтобы вместе отправиться домой.
— Пропал мой «опер». Как в воду… — сказал он.
— Арнольд? — спросил Глушков.
— Да.
— Ого! Ты смотри! — воскликнул Алексей Николаевич, указывая пальцем на корзину. — Газетки-то нет…
— Да. Исчезла.
— Сам выбросил?
— Нет. Волохов украл.
— Так надо же отобрать! — забеспокоился следователь.
— Не надо, Алексей Николаевич. Это другая газета. Наколотую я спрятал. Они, видимо, условились раньше, и Волохов ждет. Пускай сегодня почитает, подумает, а завтра поговорим. Очень испорченный человек!
— Да-а… Откровенно говоря, я удивлялся твоему терпению, Константин Семенович! — сказал Глушков, надевая темно-синее летнее пальто. — У меня всё внутри кипело. Взять бы паршивца за шиворот да выпороть как следует… Ничего ведь не боится, подлец!
— Порка тут не поможет. «Учи, пока поперек лавки ложится», — как говорит один мой друг… бывший старшина.
Прежде чем покинуть комнату, Константин Семенович набрал номер телефона роно. Секретарша сообщила, что заведующий находится на совещании в Смольном и сегодня не приедет.
— Ты о чем задумался, Константин Семенович? — спросил Глушков, видя, что Горюнов положил трубку на рычаг и в таком положении застыл.
— Я подумал о том, что наверно мальчишки в камере сильно волнуются. Они уверены, что именно сейчас, в данную минуту, решается судьба дальнейшей их жизни.
11. Значительный вечер
В конце лета погода решила вознаградить ленинградцев за холодную весну. В скверах, на площадях, на бульварах пышно цвели розы, флоксы и разнообразные однолетники. Асфальт не успевали поливать, и днем он разогревался до того, что на нем отпечатывались каблуки и рисунки резиновых подошв. Лимонад стал дефицитным напитком. Мороженое поедали в огромных количествах.
И всё-таки Константину Семеновичу удалось купить большой красивый торт из мороженого.