— Да что вы всё Макаренко да Макаренко! У него же были особые условия. Колония! Интернат! Там всё иначе. А у нас?.. Чего-чего только нет…
— Я знаю.
— Действительно… Вы же в милиции работаете!
— Считайте, что уже не работаю. На днях начну принимать школу.
— Вы? Опять в школу? А что значит принимать? Неужели директором? Совсем с ума сошел! Танечка, скорей вызывай неотложную помощь!
Вера Васильевна шутила, но шутка была горькой, и все это прекрасно понимали.
— Костя, как же вы… Да вы знаете, что такое директор школы? — спросила она.
— Бедный Макар, на которого все шишки валятся! — с улыбкой ответил Константин Семенович.
— Да, да… И напрасно вы смеетесь. Директор школы — это… Как бы вам сказать… Никакой самостоятельности… Даже уволить он никого не может: ни учителя, ни ученика. И все от него требуют успеваемости и дисциплины.
— Я знаю, Верочка. Меня назначают совсем в другую школу.
— В специализированную?
— Да нет. В обыкновенную, среднюю школу, но дадут права.
— Ну, не знаю, где это такая школа находится! Все обыкновенные, средние школы подчинены министерству и работают по одному шаблону. А какие вам дают права?
— Право заниматься коммунистическим воспитанием детей.
— Новое дело! — удивилась Вера Васильевна. — Вы будете заниматься коммунистическим воспитанием! А мы что делаем?
— Вы занимаетесь учебно-воспитательной работой.
— Ну! А это не одно и то же?
— Нет. Вы учите, и только учите. Это ваша единственная цель. А вершина достижений — пятерка.
— Час от часу не легче. Подождите! Ленин говорил, что нельзя стать коммунистом, пока не обогатишь свою память знаниями… И так далее. Вы, конечно, помните?
— Помню. Прикрываясь этой цитатой, догматики и извращают идею коммунистического воспитания. Всё свели к принудительному обучению, и даже не заботятся о создании у детей потребности учиться… Скажите мне, Верочка, а можно обогатить свою память знаниями и не быть коммунистом?
— Сколько угодно! За примерами ходить недалеко.
— Нет. Примеров не надо. Плохих людей, хотя и образованных, нам не занимать. Своих хватает. А теперь скажите, может быть человек неграмотный, но очень хороший?
— Конечно! А что вы этим хотите сказать? Пускай будут неграмотные, но хорошие?..
— Нет, нет! — со смехом ответил Константин Семенович. — Я вспомнил один старинный вопрос вроде вашего… Что лучше: быть богатым, но больным, или бедным, но здоровым? Как бы вы ответили?
— Бедным, но здоровым.
— А некоторые считают, что лучше быть богатым и здоровым.
— Понимаю! Быть ученым и хорошим. А как это сделать?
— Очень просто. Создать в школе такие условия, при которых у детей воспитывались бы хорошие качества, навыки и привычки и появилась бы потребность учиться. Это и есть коммунистическое воспитание.
— Хо-хо! Действительно просто, — иронически воскликнула Вера Васильевна.
— Уверяю вас, что это совсем не сложно, если знать и понимать, как делать… Китайцы говорят: «Это не колодец глубок, а веревка коротка».
— Как делать… — в раздумье повторила Вера Васильевна. По яркому румянцу на щеках, по горевшим глазам было видно, что тема разговора ее сильно взволновала. — Знать!.. Но если знать, то надо учиться.
— Безусловно!
— Где вы этому учились? Кто вас учил? Может быть, есть какие-нибудь курсы, семинары или заочное обучение? Ну скажите, Костя. Кто учит коммунистическому воспитанию?
— Маркс, Ленин, а затем великие наши педагоги: Макаренко и Ушинский.
— С вами невозможно говорить серьезно!
Разговор не удалось закончить. В прихожей раздался звонок и топот Олиных ног. Когда Константин Семенович вышел в прихожую, там уже стоял Борис Михайлович.
— Здравствуй, Оленька! Что-то ты сегодня слишком нарядная? — весело говорил он. — Куда-нибудь собралась?
— Нет. Это я нарочно для вас оделась…
— Ай-ай-ай! Вот так номер! Слышал, Костя? Дочка-то у тебя уже принимает меры… Хочет мне понравиться…
Оля брякнула, не подумав, и сейчас стояла, не зная, куда деться от смущения.
— У нас есть жизненный принцип, — выручил ее отец. — Скажи ему, Леша.
— В человеке всё должно быть красиво и чисто. И душа, и платье, и лицо! — выразительно сказала девочка.
— Замечательный принцип! Но мне помнится, что Чехов говорил несколько иначе…
— Да, но мы критически осваиваем классическое наследство…