Петухов услыхал знакомый голос, бросил шкаф, с которым возился, подошел к собравшимся и, увидев Константина Семеновича, окаменел.
— Мы, учителя, не будем ставить вам никаких преград, — продолжал директор. — Всякое разумное и полезное для школы дело мы поддержим, а если нужна будет помощь, то и поможем… Вот, например, Максим Петухов и его друзья хотят разводить на чердаке голубей, — с улыбкой сказал директор, увидев огненные волосы и вытаращенные на него глаза. — Разве это плохо? По-моему, очень хорошо! Пускай в школе будет своя голубиная станция и почта. Конечно, если вы задумаете разводить слонов или бегемотов…
Дружный смех покрыл последние слова директора, а когда шум стих, раздался насмешливый голос:
— А медведей можно?
И снова ребята рассмеялись.
— Относительно медведей надо посоветоваться с Ксенией Федоровной, — серьезно ответил директор. — Но я думаю, одного, двух медвежат, если вы достанете, держать можно.
Вернулись старшие юннаты. В рюкзаках, в ведрах, в мешках они принесли несколько сортов земли: дерновую, огородную, глинистую, песчаную, перепревший навоз.
— Вон, видите! Наши ботаники запасают уже землю. Знаете, что они задумали? Устроить в школе зимний ботанический сад. Молодцы, юннаты! Так вот, мне очень приятно с вами разговаривать, но словами дело не делают. Маляры сейчас начнут красить парты. Клава Иванова, принимайтесь тоже за свое дело, а остальные… Кто-то из вас недавно предложил… Где он? Забыл его фамилию… — говорил Константин Семенович, оглядываясь по сторонам. — Наверно, спортсмен… Кто из вас хочет играть в футбол, в лапту, в рюхи, в волейбол, кто хочет зимой кататься на коньках — поднимите руки!
Почти все подняли руки.
— У-у… все хотят. Это хорошо! Но где? На стадионы нас не пускают. Этот мальчик сказал мне так: «Вот бы нам построили здесь на пустыре стадион, а зимой каток!» Прекрасная идея! Не всякая школа имеет рядом столько свободного места. Великолепный стадион можно здесь построить! Только я не понял, кто должен построить? Может быть, пригласить ребят из Китая? Они здорово умеют работать…
По толпе прошел гул, послышалось:
— Сами построим!
Константин Семенович поднял руку и, когда наступила тишина, продолжал:
— Товарищи, вы напрасно меня уговариваете. Я не собираюсь возражать. Сами — так сами! Кто из вас тут дельные ребята? Кому можно поручить это дело?
— Байкову! Жене Байкову! — сказал рядом стоящий мальчик.
— Байкову? Хорошо. Где он?
— Я здесь!
Из толпы вышел стройный юноша лет шестнадцати.
— Очень приятно! Женя Байков! Комсомолец?
— Да. Я комсорг девятого «б».
— Ага! Актив Агнии Сергеевны. Тем лучше! Женя, вы назначаетесь начальником строительства стадиона. Отмеряйте в эту сторону метров сто пятьдесят, поперек метров пятьдесят и организуйте работу. Сначала надо всё очистить, а уж потом распланируем.
— А лопаты, носилки…
— Носилки придется выписывать тоже из Китая. Правда, они носят землю в корзинках…
Из школы выбежала Поля и, растолкав ребят, подошла к директору:
— Константин Семенович, к вам звонили и требовали, чтобы вы обратно позвонили в роно.
— Сейчас иду. Тише, товарищи! Я должен вас оставить. Принимайтесь за дело!
26. Природа берет свое
Константин Семенович набрал номер телефона и сразу услышал голос Замятина.
— Боря, ты мне звонил?
— Звонил. Вот какие дела, Костенька. Из райкома направили ко мне одного человека, а я послал его к тебе. Куприянов по фамилии. Не дошел он еще?
— Нет.
— Поговори, посмотри. Может быть, и пригодится. Он ищет работу… Теперь насчет артели. Канительное дело получается, Костя. Я узнавал. Несмотря на постановление Совета Министров об освобождении школьных помещений, нынче их, пожалуй, не выселишь.
— Да что ты говоришь! У них же срок договора кончился, а новый не подписан.
— Ну, если бы договор был подписан, вообще не о чем говорить. Принудительно выселить трудно, почти невозможно. Только добровольно. Попробуй их сам убедить. Ты ведь умеешь.
— Убедить в том, чтобы они убирались на все четыре стороны? Нет, не берусь.
— А я уже не знаю, через кого и действовать. Если они упрутся, в этом году ничего с ними не поделать. Может быть, на будущий год, весной… Потом относительно пустыря… Минутку!
Было слышно, как Борис Михайлович кому-то глухо ответил, затем невнятно заговорили другие, а через минуту снова раздался его голос: