Миша молчал. Зная, как неуважительно относился Игорь, а вместе с ним и они, к бывшему директору, он смело высказал свое удовольствие по поводу ее ухода, и вдруг… Кажется, приятель смотрит на это иначе. Но как?
— Ты так и будешь валяться? — спросила Галя.
— Тебе неприятно?
— Пожалуйста, если нравится, — Галя было надула губы, но видя, что мальчики молчат, перестала сердиться. — Мы сейчас заходили в школу, там творится что-то невообразимое. Строят какой-то стадион, очищают столовую, красят… И говорят, что у нас будет как в институтах: сплошные кабинеты.
— Будет опытная школа с продленным днем, — прибавил Юра.
— Ну так что? — спросил Игорь.
— То есть как что! — возмутилась Галя. — А что нам делать? Там девочки из девятого «б» захватили инициативу и командуют… У них Агния Сергеевна… Она тоже там. Я спросила у Ивановой… Она со мной и разговаривать не желает. Задрала нос!
— Не расстраивайся, — покровительственно сказал Игорь. — Они не командуют, а работают. Тебе хочется руки пачкать? Это грязная работа. Подожди… Когда всё вымоют, вычистят, тогда придет наша очередь. Командовать всё равно будем мы…
— Но всё-таки… хотя бы для вида…
— Ничего не надо.
— А ты видел нового директора? — спросил Миша. — Говорят, раньше он был на ответственной работе в милиции.
— Я всё знаю, — лениво, тоном уставшего мудреца ответил Игорь. — Ирина Дементьевна мне всё рассказала.
— Да-а? — с уважением протянула Галя. — Ну, тогда другое дело!
— А в школу вы без дела не шляйтесь. Подумаешь, какое любопытство! — привычно, властным тоном, продолжал Игорь. — Нечего там делать. Когда будет нужно, я дам команду.
— Так бы и сказал сразу! — покорно проговорил Миша.
Игорь усмехнулся:
— Он считает, что мы все должны стоять перед ним на задних лапках. Мало каши ел…
32. День продолжается
Мария Васильевна ушла обедать, а летчик по-прежнему сидел над бумагами и что-то прилежно выписывал себе в блокнот. Директор был в своем кабинете.
— Как дела, Михаил Петрович? — громко спросил он.
— Да вот в-видите, занимаюсь рекогносцировкой… Д-документов много… А вы?
— Я тоже с документом вожусь. Приемо-сдаточный акт готовлю. Может быть, устроим перекур, сходим куда-нибудь перекусить?
— Да нет… я некурящий. Надо з-закончить. У меня такое правило.
— Хорошее правило, — подхватил Константин Семенович, выходя из кабинета и потягиваясь. — А почему вас так рано демобилизовали, Михаил Петрович? Вы же еще не старый.
— Ничего не поделаешь. Износились какие-то ц-центры, — летчик постучал карандашом себя по виску. — На испытаниях свалился со стула… Мы регулярно проходим медицинские комиссии и испытания.
— Но может быть, это временное?
— Да нет уж… т-теперь конец. Всё, что мне положено господом богом, отлетал, — с горькой иронией проговорил летчик. — Между прочим в списке родителей нашел двух знакомых. С одним из них служил в армии, до войны… З-затем вот еще какая штука, Константин Семенович… Вы знаете, с-сколько ребят растут без отцов?
— Точно не знаю… Процент безотцовщины в среднем одинаков для всех городских школ.
— В чем дело, Константин Семенович? Ну в старших классах понятно: многие отцы п-погибли на войне. Но там и процент выше. А в младших? Они же родились после войны! С-сидел вот… и думал.
— Ну и до чего же вы додумались?
— Н-не знаю… н-не могу сказать. А вы знаете?
— Знаю. Во многом это результат воспитательной работы.
— В-вот, вот! Я тоже думал что-то такое… Отцы этих детей р-родились в наше время… Черт знает, что!.. А кто должен нести ответственность за такое явление?
— Ответственность за безответственность? — шутливо переспросил Константин Семенович. — Все понемножку. Сложный это вопрос, Михаил Петрович. На голодный желудок нельзя заниматься такими проблемами. Надо пообедать. Пойдем. Недалеко от нас я видел столовую…
В школе стояла тишина. Ребята разошлись по домам на обед, но из глубины коридора гулко доносились взрывы звонкого смеха и что-то вроде перебранки.
— Слышите? Это они уже осваивают свою фабрику-кухню, с улыбкой сказал Константин Семенович, прислушиваясь к шуму. — Нетрудно представить, что там происходит…
— А что?
— Играют в столовую. Слышите, как им весело?
Константин Семенович не ошибся. Девочки действительно играли в столовую и очень веселились. Виолетта Макарова взяла на себя роль обедающей, а Фаина Селезнева официантки.
— Это не столовая, а какая-то тошниловка! — возмущалась Виолетта, бегая по залу. — Я всё зубья здесь поломала! Где жалобная книга! Кто у вас повар? На мыло таких поваров!