Кровь отливает от лица Мэл, когда она вспоминает меня в элегантном новом костюме и понимает, что из нее опять сделали дуру. Соболь замечает эту перемену и, пользуясь моментом, давит сильнее:
— Где он?
Мэл издает тяжелый вздох и горестно качает головой.
— В пабе, — наконец выдавливает она.
— О да, Бекс ведь так изменился! Совсем другой человек. Может, это вообще не он? — язвит Соболь, потом вновь переходит к делу: — Ты ведь вряд ли скажешь, в каком именно пабе, правда?
— Не помню, — пожимает плечами Мэл.
— Ну, еще бы, — фыркает Соболь.
Норрис возвращается на место своего преступления и осматривается. На всякий случай он не подходит слишком близко к «Оптике», зато рыщет в окрестностях в поисках меня и Олли, поскольку убежден, что мы тоже замыслили какое-то темное дело.
В узком переулочке неподалеку от центра Норрис обнаруживает наш фургон, внимательно изучает квитанцию на оплату штрафа за неправильную парковку и закрепленный на заднем колесе блокиратор.
— Так, так, — ухмыляется он, вытаскивает из кармана инструменты и вновь принимается за работу. Пятью минутами позже наш автомобиль остается без всякой защиты на территории, где можно парковать машины только по специальным разрешениям, а Норрис устанавливает наблюдение из окна паба, расположенного через дорогу. Злорадно хихикая, он держит наготове мобильник, чтобы запечатлеть всю потеху на видео.
Глава 3
Офис в нашем распоряжении
Просторный офис, лишенный разделительных перегородок, погружен во тьму, но в двух боковых кабинетах еще горит свет. В первом он вскоре гаснет; Дорис с перекинутым через руку плащом запирает дверь и направляется к лифту.
Когда она проходит мимо второго кабинета, там тоже становится темно, и на пороге появляется Горас, уже одетый в пальто.
— Уходишь? — говорит он Дорис.
— Да. Рабочий день окончен, — улыбается Дорис. — Доброй ночи.
— Может, чего-нибудь выпьем? — предлагает Горас. Улыбка исчезает с лица Дорис.
— Послушай, я тебе уже сто раз говорила: не приставай! Ты мне не интересен. А если будешь меня домогаться, я пожалуюсь Колину.
Горас в полной растерянности: подобной реакции он не ожидал.
— Господи, да я ничего такого не имел в виду! Предложил чисто по-дружески.
Дорис с силой жмет на кнопку вызова лифта.
— Прекрати, слышишь? — решительно заявляет она. — В последний раз предупреждаю, прекрати!
Двери лифта раздвигаются, оба входят в кабину, не глядя друг на дружку и сгорая от смущения. Горасу кажется, что надо каким-то образом разрядить обстановку. Подождав, пока двери закроются, он поворачивается к Дорис.
— Я тебя люблю, — всхлипывает он. Робкая эрекция слегка топорщит его брюки.
Я и Олли — совсем недалеко от этих двоих. Если быть точным, в туалете, хотя, заглянув сюда, вы вряд ли бы обнаружили наше присутствие, потому что мы прячемся под потолком. Услышав, как лифт поехал вниз, мы отодвигаем квадратную потолочную панель и убеждаемся, что все чисто.
— Блин, я думал, они никогда не уберутся. Сколько сейчас времени? — спрашиваю я и с наслаждением потягиваюсь.
Олли бросает взгляд на часы.
— Шесть.
— Мы проторчали здесь два часа? Ничего себе. У меня спина отваливается.
— А на чем ты лежишь?
— Не знаю. На каких-то электрических кабелях. Держу пари, из-за них у меня приключится рак, — жалуюсь я. Кстати, рак мне грозит в самом лучшем случае. Этот мир определенно настроен против меня.
— Не бойся, все будет ништяк, — успокаивает Олли. — Асбест — вот из-за чего стоит волноваться. Асбест — настоящий убийца.
— Что? Думаешь, здесь могут быть асбестовые плиты? — слегка паникую я, внезапно представив свои легкие в виде двух мешков угля.
— Кто его знает, — равнодушно отзывается Олли.
— Зачем же ты тогда поперся за мной наверх?
— Потому что ты мне велел.
— А если я велю тебе спрыгнуть с десятого этажа? — Я начинаю злиться.
— Пожалуй, спрыгну, — пожимает плечами Олли.
Мы слезаем с потолка, на минуточку задерживаемся возле унитаза, чтобы выловить нырнувшие туда бумажники, затем ставим чемоданчики у выхода из сортира. Я достаю из бокового отделения маленькое угловое зеркальце, вроде тех, что бывают у дантистов, чуть-чуть приоткрываю дверь и просовываю зеркальце в щель.
— Что видишь? — гудит Олли мне в ухо, пока я визуально обследую стены на предмет камер и датчиков.