— Твою ж мать!
Взбодрившись после стычки с Соболем, Мэл отправляется разыскивать меня. Ей-богу, не знаю, что станется с этим городом, если я вдруг куда-нибудь съеду, так сильно зависит от меня жизнь его обитателей. Прямо вот всем подай ежедневную порцию нервотрепки!
Проверив все точки, в которых я по обыкновению зависаю, Мэл заглядывает в бар гольф-клуба, чтобы поговорить с Белиндой.
— Привет, Белинда, извини, что отрываю от работы, — извиняется она.
— Ничего страшного. Выпьешь чего-нибудь? — отвечает Белинда, кивая на немногочисленных посетителей бара.
— Спасибо, не хочется.
— Вот и хорошо, потому что выпивка — только для членов клуба, притом мужиков.
— Белинда, где Олли?
— На собеседовании. Устраивается на работу.
— Целых три часа? Проходит письменное тестирование?
— Тогда не знаю… А домой к нему ты не заходила? Или в паб?
— Ну что ты, я первым делом отправилась сюда, в закрытый гольф-клуб! — саркастично бросает Мэл, но у Белинды пожизненный иммунитет против сарказма.
— Здесь его точно нет. Погоди, попробую ему звякнуть, — говорит Белинда, набирая номер Олли.
В четырех милях от нее, темное безмолвие офиса прорезает громкая, чистая мелодия звонка. Звук исходит из раскрытого чемоданчика у двери, вне пределов нашей досягаемости.
— Ты что, не отключил мобильник? — шиплю я. Моя рука застыла над детектором движения, который пока еще функционирует.
— Я з’был, — коротко тявкает Олли. Болезненно громкий сигнал эхом разносится по офису и соседним коридорам.
— Р’збудишь ‘храну, ‘диот! З’гл’ши его! — бешусь я. Олли разворачивается и начинает красться обратно на головокружительной скорости — пятнадцать сантиметров в секунду.
— ‘ду, ‘ду, — увещевает он свой аппарат. До двери остается чуть больше двух метров, когда сигнал смолкает. — Уфф! — выдыхает Олли.
— Сперва выруби датчик, — умоляю я. — Он как раз рядом с тобой.
Внезапно у нас появляются совсем другие причины для беспокойства.
— Бекс, ‘храна! — шепотом взвизгивает Олли, заметив луч фонаря, который шарит по стенам и двигается в нашу сторону.
— Черт! — Я стою на стуле посреди офиса, до ближайшего укрытия как минимум полтора метра, и перемещаться более чем на пятнадцать сантиметров в секунду мне никак нельзя.
Олли, словно в замедленной съемке, ныряет к соседнему столу; я так же плавно сползаю со стула и «бросаюсь» к стеллажам.
— Быстрее! — подгоняет Олли, видя, что я едва ползу.
— Не могу, дубина!
Луч фонаря достигает дверей главного офиса и светит через стекло. От укрытия меня отделяет еще полметра. Фонарик рыскает по офису. Я собираю в кулак остатки воли для последнего рывка к спасению и ровно на полсекунды опережаю узкий луч света. Наверное, я двигался не быстрее антарктического лишайника во время спячки, но все равно мое сердце колотится, как сумасшедшее, а со лба градом льется пот.
— Что там с датчиками, Арнольд? — спрашивает свою рацию охранник в коридоре.
— Ничего, — хрипит рация в ответ.
— Наверное, кто-то из работников забыл телефон. Отключи детекторы, я осмотрюсь, — говорит охранник.
Вооружившись тяжелой на вид папкой, я готовлюсь к рукопашной, но, на мое счастье, в последний момент Арнольд выручает своего коллегу, сообщив ему о том, что…
— …кебабы только что принесли.
— Да? Уже иду, — радостно отвечает охранник, быстренько решает, что в офисе чисто, и торопится прочь, предвкушая знакомство с ужином.
В свою очередь, Белинда расценивает свою неудачную попытку связаться с Олли довольно философски:
— Ну, рано или поздно сам объявится, — считает она.
— Белинда, они разгуливают в ворованных костюмах. Если Соболь найдет наших парней первым, то засадит их за решетку прежде, чем я успею удавить Бекса, — растолковывает ей Мэл.
— Почему бы тебе тогда не заглянуть в ту контору, куда они пошли на собеседование?
— Почему, почему — по кочану! — злится Мэл. — Если бы я знала, где это!
— Я знаю, — вдруг сообщает Белинда. От изумления Мэл роняет челюсть.
— Да?
— Конечно. Олли мне обо всем рассказывает, — щебечет Белинда и вдруг замечает странную реакцию Мэл. — Разве Бекс не поступает так же?
— Только если исчерпает все остальные способы, — фыркает та.
— Надо же! — возмущается Белинда, хотя внутренне торжествует, радуясь собственному превосходству, или что там бывает у женщин. А, вспомнил: Олли называет это «выпендреж».