В конторе, где занимаются телемаркетингом, стоят двадцать пять компьютеров, каждый в комплекте с плоскоэкранным монитором, клавиатурой, наушниками и микрофоном. В офисе есть даже несколько новеньких струйных принтеров и эпидиаскоп — в общем, все, что необходимо компании для успешного ведения продаж по телефону. Кстати, скорее всего именно это и планирует делать потенциальный покупатель Электрика. Вполне разумно, не правда ли?
После того как детекторы движения обесточены, вынести барахло не составляет особого труда. Через двадцать минут после того, как наш приятель из службы безопасности вонзил зубы в сочную баранину, сдобренную специями, я спускаю на веревке последний системный блок.
Олли, который стоит снаружи под окном, принимает груз, развязывает веревку, дергает ее и задирает голову.
— Это последний, — говорю я в динамик портативной радиостанции. Видите ли, не только охранники играют в эти игрушки. — Сейчас еще разок огляжусь, а ты пока подгони фургон, понял?
— Так точно. Приказ понял, конец связи! — раздается мне в ухо.
— Олли!
— Чего?
— Ты идиот.
— Вас понял.
Олли дует за фургоном, я спускаюсь по веревке на улицу. Все альпинистское снаряжение мы заказываем через Интернет в одном местечке в Германии, а веревками пользуемся самыми обычными, которые продаются в любом магазине для верхолазов, так что отследить нас по ним практически невозможно. Это, между прочим, весьма удобно, поскольку мы пока так и не придумали способ отвязывать их и забирать с собой после того, как выбрались из здания. Нет, наверняка такой способ существует, но, хоть убейте, мне до него не дотумкать.
Олли прискакивает назад, объятый паникой.
— Фургона нет! — выдыхает он.
— Что?
— Фургон исчез!
— Не может быть.
— Не может? Иди расскажи это пустому месту, на котором он стоял.
— Мы ведь прилепили стикер «ДЕМОНТИРОВАТЬ ЗАПРЕЩЕНО».
— Чертовы муниципальные службы! Если не приваришь намертво, уведут. Я накатаю на них жалобу! — кипятится Олли.
— Кому? Участникам «Великого ограбления поезда»? Кроме них, вряд ли кто-нибудь тебе посочувствует.
— Что же делать?
— Ах, в самом деле что? — доносится сзади.
Мы резко оборачиваемся и видим Норриса, который стоит, прислонившись к мусорному контейнеру, ковыряет ногти и восхищенно смотрит на нашу добычу.
— Управились? — мерзко хихикает он.
— Норрис, урод паршивый, это ты спер фургон?
— Нет, дорожная служба, — честно отвечает он.
— С какой стати им увозить машину, на которой стоит блокиратор и висит уведомление о том, что ее запрещено перемещать?
— Не знаю. Может, обсудим это за пивком после того, как уберем отсюда наши компьютеры? — предлагает Норрис.
— Наши? — взвивается Олли. — Когда это понятие «наши» стало подразумевать тебя?
— Видимо, когда ваш фургон забрали на штрафстоянку, — нахально заявляет Норрис.
— Ах ты, засранец, — закипаю я, однако Норрис жестом останавливает мою тираду.
— Стоп, стоп, давайте не будем бросаться словами, о которых позже пожалеем. Я лишь предлагаю вам небольшую услугу. Не хотите — как хотите.
— Что еще за услугу? — подозрительно спрашивает Олли.
— Допустим, я пригляжу за железом, пока вы не надыбаете колеса, — расплывается в победной улыбке Норрис, как будто предложил каждому из нас свою почку.
— Постой, ты хочешь сказать, у тебя даже машины нет? — Я изумленно вытаращиваю глаза. Определенно, наглость этой скотины не имеет границ!
— Машины нет, зато есть мобильник, и я могу предупредить вас, если увижу, что кто-то вызывает копов, — подмигивает Норрис. — Сами прикиньте: фургон — тю-тю, вы сидите тут, на куче ворованного железа, а какой-нибудь прохожий видит всю эту красоту и звонит в полицию, а? Что будете делать?
— Возьмем бейсбольную биту, велосипедную цепь и будем гнать тебя до самой Антарктиды, — уверенно предсказываю я.
Норрис связал нас по рукам и ногам и понимает это. Мы не можем просто так наподдать ему и прогнать к чертовой матери, потому что этот гад моментально сдаст нас копам, просто в отместку. У нас нет иного выбора, кроме как взять его в долю либо похерить целую ночь работы. Всё просто.
Я неохотно протягиваю Норрису руку и вздыхаю:
— Ладно, договорились.
Норрис сияет, как в день рождения брата-мультимиллиардера.
— Ну вот, ты же толковый парень, — говорит он, пожимая мою ладонь.
Погодите, погодите… На самом деле, у нас есть выбор, и вполне очевидный!