«Я не буду подражать какому-то слизеринскому Темному лорду!» - рявкнул Блэк, возмущенный таким сравнением.
«Отлично. Оставайся здесь и жди, когда тебя превратят в бездушную оболочку, недоумок! – прорычал Снейп. – Я полагаю, Фадж насадит голову Люпина на стену, когда палач с ним разделается».
Сириус замер, мысль о том, что Люпину грозит смертная казнь за помощь ему, поразила его и избавила от желания спорить. «Хорошо, но почему именно Швейцария? – ноющим тоном спросил он. – Там же холодно. Почему не страна, где сплошные бикини, вроде Бразилии, или где есть пляжи топлесс, вроде Дании?»
Снейп заскрипел зубами. «Только ты можешь быть насколько глуп, чтобы выбирать потенциальное убежище в зависимости от купальных костюмов, - прорычал он. – У Швейцарии нет договора об экстрадиции с Великобританией, их нынешний президент презирает Фаджа, их население соблюдало нейтралитет во время войны, так что твоя репутация как Пожирателя смерти или члена Ордена там ничего не значит, и наконец, их банковская система знаменита своей независимостью».
Как и следовало ожидать, Люпин все понял первым. «Ты думаешь, что их местный Гринготтс откроет Сириусу доступ к его хранилищам?» - спросил он с сияющими глазами.
Гриффиндорцы. Снейп начал массировать свой лоб и постарался перейти на самые простые слова. «В банковском мире общеизвестно, что отделения Гринготтс магически соединены друг с другом. Магия гоблинов прекрасно умеет устанавливать связь между двумя отдаленными точками. Где вы были на уроках истории Биннса? Как, по-вашему, им удалось устраивать все эти засады во время войн?»
Блэк хихикнул: «Ты и в самом деле слушал это привидение? Что за неудачник! Может, ты еще и конспекты писал?»
«Смысл в том, - отрезал Снейп, - что в Швейцарии ты получишь доступ к денежным средствам, а потому будешь в безопасности от преследований и сможешь начать ответную кампанию в мировой прессе. Даже оборотень уже это понял».
«О, - Блэк подумал об этом. – Это хорошо, правда?»
Снейп напомнил себе, что он имеет дело с гриффиндорцами. «Никаких крыс, - медленно и отчетливо ответил он. – Никаких дементоров. Деньги. Внимание. Женщины».
Теперь Блэк просто лопался от счастья. «Что же ты сразу не сказал? – возмутился он. – Пошли! Давай, Лунатик! Чего ты ждешь?»
И теперь, глядя на передовицу «Пророка», Снейп наблюдал результаты своих тяжких трудов. Он вынужден был признать, что Блэк хорошо смотрелся. Люпин и домашние эльфы преодолели многие последствия Азкабана, и теперь Блэк был символом благородных страданий – сухопарый, но своеобразно привлекательный, а не грязный и истощенный. Неудивительно, что все европейские папарацци просто спятили. Он был богат, привлекателен, молод и холост: мечта каждой юной ведьмы.
Снейп поморщился при мысли о том, как женщины сейчас бегают за Блэком. Он слишком хорошо знал шавку, и тот наверняка уже понял, как эффективно привлекает ведьм болтовня про «пытки дементорами». Только Блэк может использовать опыт гниения в Азкабане как способ «клеить телок».
Ремус также находился в Швейцарии, хотя он следовал его инструкциям и не высовывался. Так он мог использовать портключ для путешествий туда и обратно, чтобы продолжать мародерское правосудие над Дурслями, а также вести переговоры с Бонс и ее отделом от лица Блэка.
Снейп быстро уничтожил газету заклинаниями, когда услышал осторожный стук в свою дверь. «Что?» - прорычал он, обнаружив за ней довольно испуганного Дамблдора.
«Я просто хотел удостовериться, что с тобой все в порядке, мой мальчик, - сказал Альбус умиротворяющим тоном. – Я уже высказал Роланде свое недовольство тем, что она так неожиданно подсунула тебе эту газету».
«Местонахождение и состояние Блэка не представляют для меня интереса, - холодно ответил Снейп. – Если эти швейцарские недоумки решили предоставить приют мерзкому Пожирателю смерти, то они сами накликали на себя беду».
Дамблдор вздохнул: «Да, но, похоже, что могла произойти… ошибка».
Снейп удивленно приподнял брови: «Что?»
«Это еще не попало в газеты, но мои контакты в Министерстве проинформировали меня, что Сириус предоставил копии своих воспоминаний для мыслеслива. Их проанализировали Неописуемые, и они определили, что воспоминания подлинные и неизмененные, и если это действительно так, то произошла ужаснейшая ошибка», - внезапно Альбус показался постаревшим на много лет.