Снейп закатил глаза. Ну, разумеется, паршивец даже не понял, какой огромный объем магии он потратил, когда трансфигурировал Блэка в щенка и обратно. Это просто чудо, что мальчик до сих пор может сохранять вертикальное положение, учитывая, как сильно он должен был истощить магическую сердцевину. Дети этого возраста не просто так тренируются только на иголках и зубочистках. Ну ладно, он был уверен, что Минерва еще успеет разъяснить все это маленькому негоднику. «Ложись спать, - сказал он Гарри, помогая обессиленному мальчику выбраться из мантии. – Утром ты почувствуешь себя лучше».
«Ладно, - пробормотал Гарри, которому все труднее было сопротивляться сну. – Только не говори профессору МакГонагалл, что я заснул, ладно? Она, - зевок, - сказала мне лечь, - зевок, - в постель для наказания».
Снейп уложил паршивца в кровать и укрыл его одеялом, отметив глубокое и спокойное дыхание Гарри, говорившее о ранней стадии сна. Зельевар фыркнул себе под нос. Как это похоже на МакГонагалл – назначить наказание, которое не будет таковым для мелкого пакостника. Ну конечно, нельзя же выбрать что-нибудь обременительное для мальчика.
Несколько часов спустя Гарри услышал сквозь сон, как кто-то колотит в их дверь, после чего он проснулся в достаточной степени, чтобы распознать голоса крестного и Ремуса. Затем мальчик снова уснул.
Он так никогда и не узнал, что именно произошло между тремя взрослыми тем вечером, но на следующий день его папа усадил Гарри напротив себя (в присутствии Лунатика и Бродяги), и, явно чувствуя себя не в своей тарелке, сообщил об официальном окончании войны розыгрышей. Отрабатывать заклинания на Сириусе все еще можно, но только в рамках уроков. Сириус решительно закивал в знак согласия, а затем его взгляд внезапно стал очень серьезным. «Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда, щеночек? В смысле, я люблю тебя. Не только потому, что ты Сохатик Джеймса. А потому что это ты. Гарри».
Гарри густо покраснел. К чему эти внезапные сантименты? «Ну да, я знаю, Бродяга», - пробормотал он, наполовину смущенный проявлениями чувств, наполовину обрадованный тем, что крестный напрямую сказал об этом.
«И надеюсь, ты осознаешь, что мы с твоим крестным не… враги, - неловко пробормотал его папа, стараясь смотреть куда угодно, только не на других волшебников. – Даже если мы время от времени вступаем в… э… диспуты».
Гарри озадаченно кивнул. Ну да, в этом он был уверен. Разве это не его папа спас крестного из Изкибублика и все такое прочее? И вчера, сколько бы они ни орали и ни спорили, они же не причинили друг другу настоящего вреда. В этом отношении они были совсем как Рон и Драко.
«И как ваш будущий глава факультета, мистер Поттер, - сказал Лунатик, хотя его улыбка противоречила серьезности его слов, - я обязан призвать вас оставить дальнейшие розыгрыши на долю близнецов Уизли, которые, как я понимаю, весьма одарены в данной области. Если, конечно, вы не хотите составить им компанию во время чрезвычайно неприятных отработок».
Гарри быстро замотал головой. «До меня типа дошло, что больше нельзя так делать, после того что сказала вчера тетушка Мин».
Усилием воли Снейп подавил свою инстинктивную реакцию на новый титул почтенной ведьмы, хотя краем глаза он заметил, как Блэк и Люпин уставились на Гарри с открытым ртом. «Да, ну что же, ты рассудил верно, - сказал он довольно спокойным тоном. – С твоей стороны это было очень прозорливо».
Лицо Гарри тут же просияло. «Достаточно прозорливо для шоколадной лягушки?» - лукаво спросил он.
«Ну, так и быть», - проворчал Снейп, пряча свою радость по поводу слизеринской натуры паршивца. Мальчик не просто начинает думать наперед, он также учится приравнивать ум к наградам.
Гарри радостно поспешил на кухню, пока папа не передумал. Мерлин, ну эти взрослые и странные! Он прекрасно понимал, что фестивалю приколов скоро придет конец, и был только рад, что его папа в итоге не расстроился, и никто не считал, что папе придется его отшлепать. Ведь он сможет и дальше учить все самые крутые штуки, и, по правде говоря, разыгрывать Сириуса - не ахти какое веселье.
Если честно, Гарри уже начинал чувствовать себя слегка виноватым, и то, что Сириус так великодушно принимал его выходки, ничуть не облегчало совесть мальчика. Он начинал чувствовать себя почти как Дадли – ведь он цеплялся к тому, кто не будет давать сдачи. Однако и остановиться Гарри не мог – ведь его папа, Ремус и куча других профессоров считали это таким смешным. Мальчик схватил шоколадную лягушку и начал ее жевать с чувством глубокого удовлетворения.