— Ты в порядке? — Лукас отодвинул свой капучино, на лбу выступила испарина. Он ненавидел это место: зеркальные стены множили отражения людей, создавая иллюзию толпы.
Анна наклонилась за ложкой, но замерла. Внезапно перед глазами проплыли обрывки: Лукас в задымлённой лаборатории, кричащий «Отключай систему!», цифры 2874 на треснувшем экране. Она резко выпрямилась, вцепившись в край стола.
— Странно… — её голос звучал глухо, будто из туннеля. — Мне показалось, будто мы уже… обсуждали этот эксперимент. В деталях. Ты говорил что-то про «разбудить Бога».
Лукас побледнел так, что веснушки на переносице стали похожи на россыпь угля. В глазах мелькнуло паническое узнавание — будто его поймали на краже. Его рука непроизвольно потянулась к карману, где лежал брелок-коллайдер.
— М-может, это дежавю? — он натянуто улыбнулся, но улыбка получилась кривой, как маска Пьеро. — Говорят, наш мозг иногда…
— Нет. — Анна перебила, её ноготь процарапал узор на скатерти. — Я помню, как ты показывал графики сектора 4-D. Были аномалии. Ты кричал, что мы всё испортили.
Тишина повисла между ними, разорванная лишь шипением пара. Лукас заметил, как в зеркале за спиной Анны их отражения дрожат, словно под водой.
— Я… схожу в туалет, — Анна встала, задев чашку. Эспрессо расплескался, пролив тёмную лужицу на схему коллайдера.
Лукас дождался, пока её рыжие волосы скроются за углом, и дрожащими пальцами вытащил телефон. В поисковой строке он набрал: «ложные воспоминания + чёрные дыры + CERN».
Выдача выдала безумие:
— «Эффект Манделы в ЦЕРНе: правда или массовый психоз?»
— «Учёные скрывают прорыв в параллельные миры»
— «Сонник: Чёрная дыра к чему снится?»
Но одна статья зацепила взгляд: «Сбой в симуляции: когда реальность даёт течь». Автор, физик-диссидент, писал о гравитационных аномалиях и повторяющихся числах. В тексте мелькало 2874 — как код ошибки.
— Не может быть… — Лукас увеличил шрифт, ударившись лбом о холодное стекло окна. За ним, на улице, проходила девушка с татуировкой в виде спирали — точь-в-точь как чёрная дыра из его кошмаров.
Вернувшаяся Анна застала его с лицом, белым как мел.
— Что это? — она наклонилась к экрану.
Лукас выключил телефон.
— Ничего. Мемы.
Но когда они вышли из кафе, он незаметно сфотографировал татуировку. Название файла автоматически сохранилось как IMG_2874.jpg.
В пульсирующем ядре метавселенной Хранители собрались вокруг голографического проектора, где в трёхмерной проекции танцевала Земля. Границы симуляции светились стабильным голубым - коллайдер работал в штатном режиме, а празднующие учёные на экране поднимали бокалы с надписью "Бозон Хиггса - обнаружен!".
Хранитель-12, его угловатые грани переливались холодным стальным блеском, резко сократил масштаб до сектора 4-D. "Ты видишь эти аномалии?" - его голос звучал как скрежет кристаллов. На экране пульсировали едва заметные красные точки.
Хранитель-03, её плавные формы излучали тёплое янтарное свечение, мягко расширила изображение. "Артефакты памяти. Лукас Моро уже вводит в поисковик запретные запросы. Анна Леблан видит сны о предыдущей симуляции".
"Это нарушает протокол изоляции!" - вспыхнул Хранитель-12, его грани заострились, как лезвия. "Мы должны стереть все следы предыдущих циклов!"
Хранитель-03 медленно вращалась, демонстрируя проекцию Лукаса, изучающего свои записи с цифрой 2874. "Разве ты не видишь? Они начали задавать вопросы. Это первый шаг к пробуждению. Помнишь, как мы сами..."
Её слова оборвал пронзительный вой, прокатившийся по всему пространству. Стены метавселенной лаборатории задрожали, проекция Земли исказилась помехами.
"Что это?!" - импульс Хранителя-12 был резок, как удар кинжала.
Хранитель-03 мгновенно переключила дисплей. На нём пульсировало чёрное пятно, расползающееся по структуре Слоя 0. "Код 666-V. Вирус. Он мутирует быстрее расчётов".
"Не может быть!" - Хранитель-12 сжался до размеров алмазного осколка. "Мы защитили ядро!"
"Очевидно, недостаточно хорошо", - ответила Хранитель-03, её голос звучал странно спокойно. "Приоритеты изменились. Земля может быть нашим единственным шансом".
Она сделала последний взгляд на проекцию, где Лукас в это самое мгновение в лаборатории CERN проводил пальцем по схеме сектора 4-D, его глаза горели странной решимостью. Затем все дисплеи погасли, оставив лишь тревожное эхо сигнала бедствия.