— Третий эспрессо, — кивнула она официантке, чувствуя, как дрожь в пальцах усиливается. Кофе уже не помогал — после того рокового утра неделю назад, когда она обнаружила, что все ее старые эскизы с логотипом тоже изменились. Даже татуировка у ее бывшего, которую она сама проектировала...
На экране всплыло новое сообщение:
"Кто-нибудь проверял дату смерти Манделы? Я учил в школе, что он умер в тюрьме в 80-х. А теперь везде пишут про 2013 год!"
Лина резко закрыла ноутбук. В отражении окна она увидела свое лицо — бледное, с темными кругами под глазами. За стеклом, сквозь потоки воды, неоновые буквы ресторана напротив вдруг показались ей чужими, неправильными...
— Вам плохо? — официантка поставила чашку, озабоченно нахмурившись.
— Нет, просто... — Лина вдруг заметила, как та девушка поправляет бейдж. На нем четко читалось: "Анна-Мария. День рождения: 12.03.1987". Та же дата, что и у катастрофы в CERN, о которой твердил тот сумасшедший физик в телепередаче прошлой ночью.
Женева, лаборатория CERN.
Лаборатория CERN напоминала поле боя. Лукас Моро, не спавший уже третьи сутки, стоял перед массивной маркерной доской, превратившейся в безумный коллаж. Красная шерстяная нить, приколотая булавками, соединяла:
Фотографию коллайдера с аномальным свечением в секторе 4-D
Вырезку из "Le Monde" с заголовком "Бозон Хиггса: открытие века"
Распечатку с форума, где пользователь "Lina_Schulz" описывала исчезновение завитка в логотипе Ford
На соседней стене висела карта мира, утыканная красными флажками. Берлин. Нью-Йорк. Токио. В каждом городе — сотни сообщений о "дежавю", измененных воспоминаниях, параллельных реальностях. Лукас провел ладонью по лицу, ощущая щетину и липкий пот. На мониторе рядом пульсировал график — кривая аномалий взлетала почти вертикально.
Дверь скрипнула. Анна Леблан замерла на пороге, её зеленые глаза расширились при виде этого безумия. В руках она держала чашку с чаем, пар от которого странно искажался в воздухе.
— Ты... — её голос сорвался. — Ты всё ещё копаешься в этом бреде?
Лукас не обернулся. Его палец дрожал, когда он тыкал в экран:
— Посмотри на статистику. За последний месяц — 847 000 запросов об эффекте Манделы. В 2012 было 47. Это не массовый психоз. Это...
— Это интернет, — Анна грохнула чашкой на стол. Фарфор треснул, коричневая лужа поползла к бумагам. — Люди любят страшилки! Мы нашли бозон, мир не взорвался, о чем ты вообще?
Лукас медленно повернулся. В его руке блеснул металлический брелок — миниатюрная модель коллайдера. Он перевернул его, показывая гравировку: "2874-А".
— В архивах нет ни одного упоминания об этом коде. Но он есть, — его голос стал хриплым, — в дневнике отца. На чертежах 2011 года. Даже... — он щелкнул мышью, выводя на экран фото, — на стенде в день запуска. Видишь?
Анна приблизилась. На экране — она сама у пульта управления, за спиной четко читалась табличка: "Проект 2874-А". Но в официальных отчетах этой нумерации не было.
— Может, ошибка камеры... — начала она, но взгляд упал на доску. В углу, обведенная трижды, висела распечатка: "Дежавю — ошибка матрицы? Теория симулированной реальности в работах доктора Моро (1992)".
Воздух в комнате вдруг стал густым. Анна потянулась к столу, опираясь на него, будто пол, уходил из-под ног.
— Ты говоришь... мы... — её голос стал шепотом.
В этот момент погас свет. В темноте замигал аварийный индикатор на брелке Лукаса — те же цифры: 2874. Где-то в глубине тоннелей коллайдера заработали насосы, хотя экспериментов сегодня не планировалось.
Когда освещение вернулось, на экране компьютера сам собой открылся файл. Текст: "Протокол перезагрузки. Цикл 2874. Статус: ОШИБКА".
Анна медленно подняла глаза на Лукаса. В них читался ужас узнавания.
— Мы уже... делали это раньше? — прошептала она.
За окном, над Женевой, вдруг погасли все огни. На три секунды. Ровно как в их "снах" о катастрофе.
Нью-Йорк, кинотеатр под открытым небом.
Кинотеатр под открытым небом "Галактика" был переполнен. Сотни зрителей, укутанных в пледы, притихли перед культовой сценой из "Империи наносит ответный удар". На гигантском экране Дарт Вейдер, окутанный тенями, медленно поднимал руку:
— "Нет, я твой отец" — его механический голос прокатился по площади.
В третьем ряду внезапно вскочил парень в потертой толстовке с изображением ДеЛореана.