Проведя на горе Иоаннитре семь лет, преподобный вынужден был покинуть ее, потому что князь болгарский Симеон, в нарушении договора с царями ромеев, начал войну в Эпире: у одних жителей он отнял жизнь, у других — свободу. Из страха перед болгарами одни укрывались в городах, другие уходили в Эврипос и Морею. Крестьяне, соседствовавшие с преподобным, отплыли на близлежащие острова. Но и там завистливый враг подверг их опасности: болгары заметили их, плывущих в лодке, и, внезапно напав, всех почти убили; спаслись только те немногие, которые умели плавать. Среди них был и преподобный Лука. Позже с родными и знакомыми он отплыл в Коринф. Там он пожелал выучиться читать и записался в школу, однако это принесло ему мало пользы, потому что, видя, что дети шалят, он ушел оттуда, предпочтя лучше остаться неграмотным, чем научиться недоброму. Услышав, что в Патрах Ахайских был тогда один преподобный столпник высокой жизни, он захотел с ним встретиться.
В это же самое время, тот столпник, находившийся в Земене, послал к Луке человека с просьбой прийти к нему, быть ему сожителем, и послужить ему, если для него это не будет тяжело. С большой радостью приняв это слово, потому что преподобный любил больше подчиняться, чем подчинять, ибо молодым это полезнее, и знал, какое великое приобретение происходит от подчинения и смирения, он пошел к столпнику в услужение. И с той поры треблаженный старался исполнять для него всякую службу, потому что почитал для себя великим бесчестием и вредом, если кто–либо делал это вместо него. Он носил дрова, воду, заботился о трапезе и кухне, чинил сети, ловил рыбу, причем делал все это не один, не два и не три года, но целых десять лет, подражая смирению Иисуса Христа, Который, как Он Сам об этом говорит, «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» (Мф.20: 28). Преподобный оказывал столпнику не только послушание, но и проявлял любовь, которая превосходит любовь плотского сына к отцу. Однажды он услышал как один из тех, кто любит осуждать других, поносил и осуждал его старца; это показалось ему очень обидным и он разжегся такой ревностью, что забыл о присущей ему кротости и стыде, и вынужден был против того бесстыдного сказать жесткие слова. Однако тот, будучи бесчеловечным и жестоким, имея немалые и трудноисцелимые страсти, нуждался в большем вразумлении. Не в силах вынести обличений преподобного, он ударил мерзкой своей рукой святого, но одновременно получил удар и от беса, упал на землю, стал трястись и испускать пену. Но самое–то страшное и достойное слез то, что он до конца жизни остался одержимым бесом, наказуемый сатаной «во измождение плоти, чтобы дух был спасен», как говорит Павел (1 Кор. 5: 5). Об этом должны помнить все, кто не сдерживает свой язык. Вот так тот, кто должен был быть учителем и наставником других, потому что был священником, и давать советы другим и словом и своей жизнью, оказался настолько неразумным, что стал примером душевного вреда и явным позором священнического достоинства.
Но, ненавистник добра, не в силах вынести того, что божественный Лука до конца пребывал в подчинении у столпника и приобретал от этого многую пользу для своей души, приложил все силы, чтобы вывести его оттуда. Начальник портов той местности не дозволял судам плавать в Центральную Грецию из–за нашествия врагов. И случилось так, что в одной из лодок он встретил преподобного, который как раз и хотел плыть туда. За это начальник очень сильно избил его. С той поры преподобный решил жить один и пошел в монастырь святого Прокопия, где и стал безмолвствовать. Но однажды случился сильный дождь, который разрушил небольшую келью, где жил преподобный, и он вынужден был уйти оттуда. Возможно, так устроил Бог, чтобы, пребывая в Морее, он не лишался родины надолго, потому что прошло немного времени, как умер нечестивый болгарин Симеон власть досталась его сыну Петру. Ненавидя войны и кровопролития, новый царь заключил с ромеями мир, и все беженцы вернулись на родину. Вернулся к желанному безмолвию на гору Иоаннитру и божественный Лука, продолжая свои подвиги и подъяв еще большие труды добродетели, заботясь о разрешении трудов путников, по человеколюбию оказывая им гостеприимство.
Однажды, направляясь в Константинополь, недалеко от этого места остановился на отдых епископ Коринфа. Преподобный пришел к нему, принеся самые лучшие из овощей, что были в его маленьком саду. Узнав, кто он, где живет, и какова его жизнь, епископ захотел сам пойти и посмотреть его каливу. Увидев вольную и небывалую нищету преподобного, он удивился и велел самому близкому из своих людей дать ему золота. Преподобный же не хотел брать золото, говоря, что»молитв и поучений желаю приять, Владыка, а не золота, ибо что мне, который так бедно живет, в нем пользы? Дай мне то, чего я весьма жажду и то, в чем так нуждаюсь, научая меня, грубого и необразованного, спасению». Тогда архиерей опечалился, подумав, что преподобный презрел его и не взял дар не потому, что он был не нужен, а потому, что не понравился. С болью в сердце епископ произнес:«Почему ты отвернулся от моего дара? И я христианин, хотя и грешный, и епископ, пусть и недостойный. Как же ты, который во всем подражаешь Христу, не стал подражать Ему в этом? Ибо он принимал произволение и дары тех, которые желали принять Его в своем доме, свидетель тому ковчежец. Если же тебе не нужен мой дар, дай его тому, кто нуждается в нем. А сейчас мне кажется, что заповедь о милости для тебя тщетная и бессмысленная вещь, ибо ты вредишь своему боголюбивому и человеколюбивому устроению. Короче говоря, ты ниспровергаешь то, что может утешить бедных и стать для многих путем ко спасению».