Настало время сказать и о том, как преподобный покинул остров и поселился в горе Стерийской, где и ныне пребывают его святые мощи. Христиане, которые нашли убежище на острове вместе со святым, после того как вернулись на родину, вспомнили о его благодеяниях и, зная, насколько он велик в добродетелях, пожелали, чтобы преподобный поселился с ними по соседству. Покидая остров, они склонили его пойти ними, чтобы только посмотреть местность и, если не понравиться, то снова вернуться на остров. Когда преподобный увидел, что место то спокойное, с умеренным климатом, радует глаз, свободно от людей и изобилует водой, то решил там поселиться. Очистив подступы к воде от леса, росшего вокруг, и возделав землю, святой устроил прекрасный сад, насадив разные деревья. Келью же свою он выстроил не рядом, но поодаль, чтобы ее не было видно. Целью его было — всегда отсекать всякое тщеславие, чтобы люди считали его как бы мертвецом.
Однако завистливый диавол не прекращал воевать на преподобного: иногда в помыслах, иногда искушениями от злых людей, иногда представляясь ему в виде призраков чувственным образом. Однажды он появился у двери в его келью в виде черного мерзкого человечка и сказал:«Ты сжег меня, монах, но подожди немного, и узнаешь, кто жжет сильнее». Сотворив знамение Честного Креста, преподобный ответил:«Да уничтожит тебя Господь». И в тот же момент тот стал невидим. После этого пришел к преподобному его знакомый монах и друг Григорий, которому тот сказал:«Тебе встретился по дороге Конидариос?»(этим именем преподобный обычно в насмешку называл диавола). Григорий, недоумевая, спросил:«А кто этот Конидариос?»
— Пришел низкого роста арап и устрашал меня, что скоро сожжет, после чего ушел.
Тогда Григорий понял, о ком говорил преподобный, и сказал ему:
— Отче, да избавит нас Бог от его сетей твоими святыми молитвами. Он ничего не сможет сделать тебе, потому что тебя хранит Бог.
Проводя святые дни Четыредесятницы с преподобным, сей Григорий не переставал просить избавить его от болезни (он весьма страдал желудком). И хотя преподобный уверял, что это выше его сил, Григорий с болью и дерзновением (ибо знал какое дерзновение имеет к Богу святой) все просил его, до тех пор, пока преподобный уже более не мог ему сопротивляться. И тогда он сказал:«Смиренный Григорий, из–за тебя этой ночью надо мной посмеялись бесы, не знаю, что и сказать тебе». Веря в то, что видение преподобному было от Бога, Григорий стал просить открыть ему, что он видел. Преподобный Лука поведал тогда следующее:«Мне показалось, что я видел мужа, страшного видом, который стоял рядом со мной и был украшен золотыми и светлыми одеждами. Рядом стоял ты и смотрел на меня. Показывая на тебя, я спросил явившегося: «Зачем он меня беспокоит? Смилуйся над ним прошу тебя, или избавь меня от беспокойства, которое он мне доставляет». Явившийся отвечал: «Оставь его, потому что он хочет стать монахом». Я же сказал: «Он, как ты и сам видишь, уже стал монахом», и одновременно показал пальцем на твою схиму. Явившийся возразил:«Я говорю тебе о мере монашеского совершенства, а не о схиме, ибо истинного монаха видно не по одежде, но больше по поступкам и по преуспеянию в добродетели. Если настоящий признак совершенства в добродетели есть распятие и умерщвление себя для мира, ясно, что и телесная немощь также приводит человек к совершенству и есть главное училище добродетели. Телесная немощь весьма полезна тому, кто хочет стать истинным монахом». Вот что имел в виду явившийся, когда сказал: «Оставь его, потому что он хочет стать монахом»". После этого Григорий ничего не сказал, а только запел тридцать девятый псалом: «Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой» (Пс. 39: 2). Однако святой не презрел его до конца, но явился ему во сне в образе врача и притворился, что дает ему лекарство от желудка, а затем сказал:«Ступай, смиренный Григорий, в здравии, и больше у тебя не будет болеть желудок от пищи». Так и случилось на самом деле, потому что он жив до сих пор и свидетельствует об этом случае.
В то время замышлялось восстание против царя Константина Багрянородного, и поэтому в Константинополе задерживали всех, кто состоял в крамольной организации или был под подозрением. Но жена главного военачальника Греции Пофоса в письме попросила генерала поскорее вернуться в столицу, ибо царь весьма желал его присутствия там, и, кроме того, смертельная опасность угрожала их ребенку. Генерал очень опечалился и не знал, что делать, потому что опасность, грозившая ребенку, вынуждала его отправиться Константинополь, но волнения, бывшие там, устрашали его и он не хотел идти. Особенно его смущало то, что написал письмо не царь, а его жена. Пока генерал пребывал в сомнениях, один князь посоветовал ему:«Если ты расскажешь о своем деле божественному Луке, то у тебя не останется никаких сомнений по поводу того, что делать, и ты ясно узнаешь что послужит к твоей пользе». Услышав это, генерал тотчас же позаботился о встречи с преподобным, который сказал ему:«Ступай, господин военачальник, в Константинополь без печали и без страха, а все неровности и трудности Бог исправит и соделает легкими, ибо царь хочет видеть тебя, к тому же он воздаст тебе большие почести. А ребенка твоего ты увидишь здоровым». Нисколько не колеблясь после этих слов преподобного, генерал отправился в Константинополь, и все свершилось именно так, как предсказал святой, о чем он с удивлением и стал возвещать всем.