Я оборвал беззаботный рассказ об испытаниях всякими юными конструкторами-энтузиастами новых типов самолетов, которые падают, как вы можете заметить, едва взлетев, и обратился к пустому пространству:
— Мне кажется, нас в этой комнате более, чем четверо. Здравствуй, Доктор.
Послышался негромкий вздох, и я увидел его у стены, недовольно сложившего руки на груди и созерцавшего меня поверх очков. Фильтр восприятия. Очаровательно.
— Ну и что ты здесь делаешь? — вопросил он.
— Наблюдаю за человечеством.
Его взгляд метнулся к блондинке.
— А что тут делаешь ты?..
— Если ты еще не в курсе, ее космический корабль совершил аварийную посадку в пригороде Берлина. Я предложил свою помощь.
— Ну-ну…
— Привет, папа.
— Ах, папа! — Странности в блондинке прояснялись. — Откуда?..
— Вы, в вашем возрасте, не знаете, откуда берутся дети? — ехидно парировала блондинка.
— Да в том-то и дело, что знаю, что может быть слишком много вариантов! Кроме естественного…
— А где настоящий Канарис? — полюбопытствовал Доктор.
— В командировке. Уже несколько дней, прибудет через неделю. Если хочешь, можем устроить так, чтобы его задержали. А зачем тебе?
Он кивнул каким-то своим мыслям, и кажется, его это немного успокоило.
— А какое отношение к тебе имеет Элис Саксон?
— У нас дипломатические связи. Это очень полезно.
— Какое я могу иметь отношение к адмиралу Канарису?! — удивилась мисс Саксон.
— У вас замечательная фамилия, — весело ответил я. — Такая патриотическая! Тут все чисто, Доктор, у меня фамилия греческая… ах да, я забыл, что я не настоящий Канарис, ну да ладно, пустяки!
— Так вы не настоящий? — спросила блондинка.
— О, да какое это имеет значение! Тут все свои и все инопланетяне, можете быть спокойны!
— Инопланетяне?! — вопросила мисс Саксон. — Что тут происходит?
— Именно. Но не волнуйтесь, это совершенно безопасно для Британской империи. А если что, мы просто сотрем вам память…
— Мастер! — укоризненно сказал Доктор.
— Что? — удивился я. — Не убивать же ее из-за таких пустяков, правильно?
Доктор закатил глаза.
— Так, ну а что тут у вас с генетическими экспериментами?!
— А вот тут ничего, — ответил я серьезно. — Я надеюсь. Конечно, кое-кто в публичном выступлении сказал нечто… — Я посмотрел на странно молчащую все это время Ривер и увидел у нее на глазах слезы.
— Извините, мы никуда не уходим, мы просто в соседней комнате.
Мы с Ривер выскочили за дверь куда-то в приемную с мягкими диванами.
Она присела на один из них и вытащила носовой платок. Молча.
— Ривер!
— Что ты здесь делаешь?
— Слежу за тобой. Тихо. Так, что ты даже не знала, что я рядом. Но я не мог отпустить тебя сейчас одну. Когда я увидел, что пропала твоя Тардис…
— Почему?
— Потому что с тобой что-то происходит. С тех пор, как я вышел из Пандорики. Началось это наверняка еще раньше. Я знаю, то, что я тебя тогда оставил, было ударом. Но я не мог иначе — вселенная разваливалась.
Она молча кивнула.
— И еще, мы удалили наногены эфемеров. Ты говорила, что после этого может что-то сильно измениться. Но ничего не изменилось! Я не думаю, что это они на нас действовали! Эти проклятые мелкие твари! Они могли изменить нас физически, но ты же не думаешь, что из-за них я мог сотворить с собой такое! Просто не было другого выхода. И еще, я представляю, в каком ты сейчас состоянии, примерно в таком, в каком я был тогда, и я не хочу, чтобы ты сделала что-то страшное, что-то страшное с собой. И я знаю, что можешь, так же как знаю себя. Но я не знаю, что мне делать, когда ты плачешь. Уйти и не мешать? Остаться? Просто не знаю. Поэтому не показывался на глаза и ждал. Давай вернемся? Просто вернемся?
Она снова кивнула. Но исходящее от нее напряжение как будто ослабло. Я тихо выдохнул и открыл дверь в кабинет. Кажется, Доктор уже пытался в нее заглядывать, чтобы убедиться, что мы еще тут?
— Давай сделаем вид, что это только веселая игра.
Мы вернулись к обществу, и к чаю с печеньем добавили шотландского виски. Доктор и его дочь Дженни — Доктор сам назвал ее имя, она же так и не сподобилась — препирались о том, стоит ли пускать «папу» в корабль, который еще и должен был спустя какое-то время «самовосстановиться».
— Заметь, Доктор! — заявил я менторским тоном. — Твоя дочь путешествует повсюду, понятия не имея ни о причинно-следственных связях, ни о временных линиях, ни о «фиксированных точках». — Я выяснил это за время предыдущего разговора. — Так что ты уж сделай с этим что-нибудь. Учи сам, или я приглашаю ее для обучения на наш Новый Галлифрей.