Оно проявилось именно, когда я снял последнюю заглушку — только из-за этой защиты мы не ощутили аномалию раньше.
— Ты тоже это чувствуешь?
Ривер, хмурясь, беспокойно вертела головой. Наконец она кивнула.
— Очень сильное. Я бы сказала, это вторжение.
— Возможно, вероятность вторжения. Такой сильный поток — не проходит ли он куда-то мимо?..
— Вторжение, — повторила Ривер. — Только… не здесь и сейчас.
Теперь я покачал головой, продолжая «прислушиваться».
— Кажется, все-таки здесь. Тут даже какая-то ключевая точка.
— Рядом, совсем рядом!.. — Ривер предупреждающе подняла палец.
— В смежном измерении.
— Несколько лет спустя.
Мы уставились друг на друга с видом озарения.
— Хотя тут и какая-то ключевая точка, но не прямо здесь, — подвела итог моя дражайшая супруга. — Это место только как-то связано…
— С возможностью предотвращения?
— Может быть.
— Но откуда такая сила, раз это даже не в нашем измерении?
— Потому что если там вторжение пройдет успешно, это отразится и здесь. Начнется «тут», — Ривер сделала машинальное движение рукой, обрисовывающее некоторую протяженность этого «тут», — все будет сметено и уничтожено. Наша вселенная в опасности.
— Что? Не смотри на меня так, будто это я виноват.
— А ты и не виноват. Но будешь виноват, если мы это не остановим.
В коридоре послышался обычный дробный топот каблучков, не напоминающий никаких инфернальных звуков, дверь кабинета распахнулась, и в кабинет ввалилась запыхавшаяся британская дипломатка Элис Саксон, взъерошенная, со строгими очками в роговой оправе, съезжающими с переносицы набекрень. Она тут же закрыла дверь на задвижку.
— Герр адмирал!.. Ох! Забываю, что вы не адмирал, да и выглядите вы… — последние слова она произнесла удивленно-задумчиво, поправляя очки.
— Это потому, что я убрал фильтры восприятия. — Я показал ей зажатый в пальцах маленький «жучок».
— Ясно! — победно кивнула Элис. — Но сейчас все идут сюда! Все как проснулись!
— Ну да, естественно. Потому что я убрал помехи. Но не беспокойтесь, как только все увидят пустой кабинет, произойдет откат. Все «вспомнят», что так и должно быть, и все в порядке, а адмирал скоро вернется из своей секретной миссии.
— Пустой кабинет, но как же?..
— Мы отсюда просто телепортируемся.
— А я хотела вас предупредить! — Элис в отчаянии схватилась рукой за щеку. — Сглупила, да?.. Как же теперь я?..
Ривер вздохнула и, подойдя к девушке, успокаивающе взяла ее за руку.
— Да, дорогая, сглупила. Тебе придется телепортироваться вместе с нами.
— Здорово! — воодушевилась отважная дипломатка. — А куда?
— Конечно же, в британское посольство, — строго ответил я.
— А можно мне?..
— Нет, мы не собираемся снова сюда возвращаться, и тем еще более усугублять аномалию. Так что сейчас — прямиком в посольство…
— Аномалию? Вы же сказали «аномалию»? Я ведь потому и вернулась, — затараторила Элис. — Я знала, что меня велено пускать сюда в любое время беспрепятственно, когда вы здесь. Правда, когда я шла по коридору, все стало изменяться, на меня стали смотреть подозрительно…
— Я же говорил — это как раз потому, что…
— Да, но это не «аномалия». Аномалия не здесь, она на улице. Я подумала, что вы лучше разбираетесь. В городе полно каких-то крылатых тварей, как летучие мыши или живые горгульи, они нападают на людей и… кажется, проглатывают!
— Проклятье, ненавижу этих летающих свиней!..
Есть много версий о том, кто такие риперы. Некоторые полагают, что это естественные стражи времени. Те, кто устраивал парадоксы более-менее регулярно, не купится на эти детские сказки. Случаи появления риперов при возникновении временных разрывов мизерны. Третьестепенный побочный эффект. Они — нечто давно вытесненное из континуума: нарушение естественного хода вещей и событий лишь иногда приоткрывает им щелку двери, в которую они жадно устремляются, бессмысленно пожирая все подряд. Они не защищают порядок вещей, порядок вещей защищается от них, вырывая из своего организма целые пораженные области, замыкая их в зацикленные периоды, пока нечто внутри случайно или намеренно не восстановит временную нить. Тогда они автоматически выдворяются вновь в свое условное пространство, где отбывают свой никчемный век. Неизвестно, были ли они когда-нибудь разумными, и сами ли напросились на свой образ жизни. В любом случае, когда они появляются, это значит, что дело пахнет ракетным топливом. Правда, я всегда был уверен, что лазеры, любые хорошие пушки или сотня токлафанов избавили бы их самым естественным образом от их дурных голов, но дело в том, что они лишь симптом, и обычно рациональнее просто устранить причину.