Оскар и сам считал, что драконы удивительны. Если б ещё не заставляли с ними сражаться!
– А почему драконов всего три? – спросила Лизбет. – Нас же четверо.
Оскар удивлённо взглянул на неё. Он-то думал, что их с Флорианом поставят вдвоём против пустынного дракона. Неужели он ошибался?!
Тухо отступил на шаг, положил на плечо Оскару вторую руку и возвестил:
– Драконов всего три, потому что этот молодой человек, рыцарь Сладкий Мишка, будет сражаться с особенным драконом! Он выйдет на арену против… та-да-да-да! – церемониймейстер сымитировал оркестровый туш и раскинул руки в стороны, словно хотел обнять весь мир, – … против единственной, несравненной и непобедимой Огненной Бури, любимицы королевы! – Сияющий Тухо замер, выжидательно глядя на остальных.
Никто не зааплодировал. Даже Громила – он как раз почёсывал задницу.
Глаза Флориана наполнились слезами, Лизбет так и застыла с открытым ртом, а Горанд побледнел.
Отреагировал только Оскар – он рассмеялся. Горько и громко. Перед глазами возникла открытка с песчаным пляжем и бирюзовым морем…
Тухо продемонстрировал несколько бычьих туш – быки явно скончались от старости, – которыми следовало кормить драконов два раза в день.
Оскар стоял и глупо ухмылялся. Он ничего не соображал. Все звуки доносились до него словно через вату. Все эти дела его не касались. Он выйдет на арену сражаться с Огненной Бурей, любимицей королевы. Ему не надо ни кормить своего дракона, ни чистить за ним клетку – только дать себя изжарить.
Оскар чувствовал себя как никогда растерянным и одиноким. В последнее время все в доме так славно ладили между собой, что мальчик позабыл об опасности. Но теперь, когда стало известно, с кем ему предстоит столкнуться на арене, отмахиваться от будущего не имело смысла. Три дня до битвы.
Три дня до смерти.
– Громила, покажи им, как побаловать малышей! – велел Тухо.
Великан, по-прежнему почёсывая зад, двинулся к клеткам.
Оскар наблюдал за происходящим будто в тумане.
– Имейте в виду, у драконов очень нежные желудки! – словно вдалеке звучал голос Тухо. – От нерегулярной кормёжки у них разболятся животики.
– А Хлюп любит острый перчик! – заявил Фло.
– Ему нельзя острого! – возразил Тухо. – Драконам это вредно. Если Хлюп наестся перца, то извергнет столько огня – мама не горюй! Жаль только, не с той стороны.
Церемониймейстер захихикал, указав себе на зад.
– Прямо как реактивный самолёт? – переспросил Фло.
– А это ещё что? Впрочем, не важно. Смотрите!
Громила снял со стального крюка под потолком кусок бычьей туши, сунул его под мышку, подобрался поближе к клетке болотного дракона и метко швырнул мясо с безопасного расстояния. Кусок пролетел прямо через прутья. Едва мясо коснулась пола – началась вечеринка с барбекю. В пещере запахло шашлыком.
Дракон разорвал кусок, не дав мясу остыть. Кости хрустнули как сухое печенье, и через минуту от бычка остались рожки да ножки. В ушах Оскара зазвучал голос бабушки Ханны, велевшей ему тщательно пережёвывать еду перед тем, как глотать.
Сытый дракон свернулся клубком словно кот, выпустил огненный залп с запахом отбивной и захрапел.
– Вы только посмотрите: малыш уснул! – шёпотом умилился Тухо и умолк, правда, ненадолго. – Для слабаков, которые даже полтуши не поднимут, – при этих словах он посмотрел на Флориана, – вон там лежат пилы и топоры. – Церемониймейстер указал на грубо сколоченный деревянный стол. – Итак, кормите драконов два раза в день, утром и вечером. По вечерам не забывайте вычистить им клетки. А днём тренируйте их на стадионе. Всё ясно?!
Убийцы драконов кивнули. Всё было ясно.
– И чтоб вам всякие глупости в голову не лезли, имейте в виду: за вами следит Громила. Не хватало ещё, чтобы вы навредили нашим крошкам!
Тухо с отцовской любовью посмотрел на дракончиков и умильно вздохнул.
Наконец церемониймейстер удалился. Оставшись под присмотром Громилы, Лизбет с Горандом забросили по половине туши в клетки своим драконам, а Фло принялся разделывать мясо на завтра.
Оскар стоял неподвижно и наблюдал за ними. Перед глазами кружились лица родителей, открытки с песчаными пляжами и вулканами, а между ними – разинутая пасть Огненной Бури.
Флориан беспомощно застонал – топор застрял в туше. Оскар помог мальчику его вытащить, а сам, взяв пилу, принялся пилить бычьи рёбра. Он передёрнулся – до того отвратительны были и звук пилы, и прикосновение к холодной мёртвой плоти. Тогда Оскар представил, что это вовсе не погибшее животное, а обычные брёвна, из которых можно построить домик в саду на берегу ручья. При мысли о доме скрутило живот, а на глазах выступили слёзы. Он поспешно отогнал от себя воспоминания.