Я поспешил обратно в основной коридор, выкрикивая имя Хвана. Да где же он может быть?
Очередная дверная переборка не открылась, а электрозамок сообщил об ошибке. Настенный планшет при этом тревожно мигал красным, сообщая об опасности. Я щёлкнул по экранчику, переключая его на камеру внутреннего обзора, и обомлел.
Тела на полу столовой сгрудились прямо напротив двери. По сути нас отделяло лишь несколько сантиметров герметичной перегородки. Они явно пытались выбраться, но не смогли. Показатели сигнализировали о слишком низком давление в помещении и критическом уровне содержания кислорода в воздушной смеси. Но кто заблокировал дверь и запустил воздушный насос на реверс? Это мог сделать только Марк. Боже, он… Он всех убил из-за своего помешательства!
Сработавшая сирена оборвала все мои попытки разобраться в случившемся. У меня оставался лишь один шанс на спасение. Добраться до спускаемого челнока и надеяться, что корабль не сильно отклонился от курса. Иначе мне просто не хватит ресурса добраться до околоземной орбиты.
Я бросился по коридору в отсек спускаемых аппаратов. Добравшись до выхода из жилого модуля, где за счёт вращения поддерживалась искусственная гравитация, я начал подъем по лестнице, с каждой шагом чувствуя, как моё тело становится всё легче. Пока, наконец, не нырнул в цилиндрический проход, где, отталкиваясь от его стенок, поплыл в невесомости по направлению к внешнему шлюзу.
Прямой путь к спасению оказался закрыт. Марк, одержимый своим безумием, не хотел, чтобы кто-то спасся с обречённого на смерть корабля. А Странник действительно уже было не спасти. Я как никто другой мог почувствовать это. Перегруженная силовая установка начала давать вибрации, из-за которых титановый корпус буквально стонал.
Но я знал про это инженерное чудо куда больше нашего капитана. В конце концов, его оживляло и приводило в движение моё творение, пусть и воплощённое в жизнь руками целой сотни механиков и других инженеров. Если Марк заблокировал центральную дверь ещё до того, как я его вырубил, то технический проход из грузового отсека мог остаться открытым. Там в процессе доработок вместо второго шлюза было решено поставить тех-заглушку с механическими затворами. А чтобы не мозолить глаза, её скрыли за стеллажом с припасами.
Влетев в отсек, я первым делом схватил ящик с инструментами и вынул оттуда нужный шестигранник. Как очумелый я принялся откручивать винты один за другим. Плёвое дело, но не когда ты находишься в невесомости, а твои руки дрожат от нервного напряжения. На самом последнем я выронил ключ из рук, и тот полетел в дальний конец отсека, со звоном столкнувшись с ящиком для самых ценных образцов. А ведь там никакие не образцы. Именно туда уложили марсианский артефакт, который мы обязаны доставить на Землю. Иначе ради чего вообще случились все эти жертвы?
Я упёрся ногой в стенку, а руками схватился за стеллаж. От моего рывка тонкий металл выгнуло и повело в сторону. Выдрать болт не вышло, но этого уже и не требовалось. Места для доступа к гермозатвору теперь было достаточно. Ухватившись за обе красные ручки, я потянул их на себя, а затем принялся вращать крестообразный механизм, выступивший наружу.
В момент, когда проход в шлюзовый отсек был открыт, корабль вздрогнул, а меня отшвырнуло назад, приложив о что-то твёрдое. Сориентировавшись в пространстве, я понял, что нахожусь возле ящика с артефактом. Поколебавшись секунду, я всё-таки отстегнул зажимы и потянул за одну из его ручек. Отбросив сомнения, я вместе с «ковчегом» поспешил обратно к спасительному отверстию. Оказавшись внутри шлюзовой камеры, мне пришлось закрыть за собой створку, иначе никакая другая дверь просто не откроется. В том числе та, что ведёт внутрь спускаемого челнока.
Слава богу, шаттл был автономным и отключить его ИИ из капитанской рубки было невозможно.
— Старший бортинженер Дмитрий Морозов. Запрашиваю статус аварийной ситуации и срочную отстыковку.
— Личность подтверждена, — голос ассистента не выражал эмоций. — Недостаточно полномочий.
— Все остальные члены экипажа мертвы. Управление Странником перешло ко мне, однако ключи-доступы утеряны из-за аварии.
— Данные о смерти экипажа подтверждены, — сухо констатировал голос, а моё сердце, кажется, пропустило удар. — Доступ разрешён.
Последняя преграда на пути к моему спасению распахнулась, и я буквально влетел в ближайшее кресло. Одно из двенадцати. Стараясь не думать об этом, я пристегнул себя ремнём, а на соседнем ложе как мог закрепил прихваченный с собой груз.