— Немедленно активировать протокол экстренной отстыковки. Рассчитать оптимальную траекторию до Земли.
— Предупреждение. Мы находимся на критическом удалении от заданного пункта назначения. Расчётная траектория не гарантирует успешного результата в связи с ограниченностью ресурсов. Более точный прогноз будет доступен после восстановления связи с Центром.
— Информация принята. Просто верни меня домой.
— Выполняю. Приготовьтесь к отстыковке.
Челнок лишь слегка вздрогнул, когда удерживающие его на внешнем корпусе крепежи разомкнули свои захваты. На появившейся телеметрии я видел, что ещё несколько секунд мы с материнским кораблём следовали параллельным курсом. Но вот заработали маневровые двигатели шаттла, минимальным вмешательством скорректировав его траекторию, и сигнатура Странника начала стремительно отдаляться. Пока вдруг не исчезла с радара.
— Вывести на экран изображение Странника, — отдал я очередную команду. — Настроить максимальное приближение.
Расстояние между объектами уже было огромным, но благодаря мощной оптике и искусственному интеллекту челнока, я сумел запечатлеть гибель первого в истории космического корабля, сумевшего доставить людей на другую планету. Но не сумевшего вернуть их обратно. Неторопливо расширяющееся облако из крупных и мелких обломков продолжало свой полёт сквозь пустоту космоса, унося с собой последнюю надежду.
— Ну зачем, Марк? Зачем…
Благодаря заданному Странником импульсу обратный путь на спасательном челноке занял всё те же два дня. А расход ресурса, за который так переживал ИИ (да и я тоже) в основном тратился на корректировку курса и торможение. Связь заработала почти сразу, так что на пути домой меня вели специалисты из Центра, практически полностью взяв управление в свои руки вплоть до самой посадки.
А уж как меня встречали на Земле!
Никогда не забуду то чувство, с которым синтетические браслеты стянули мои запястья. И как под прицелом объективов сотни телекамер и ещё большего количества взглядов журналистов меня усадили в изолированный транспорт и повезли на мой первый допрос.
В тот день, когда инопланетный артефакт был доставлен на Землю, и вся планета с придыханием ожидала восход новой эры, я в одиночестве переживал закат своей карьеры, а вместе с ним и крах всей своей жизни.
Каждый из погибших космонавтов был для человечества героем, олицетворением всех его добродетелей. И мир ещё долго будет помнить, кого именно он собирался обвинить в их смерти.
Да уж, дело было не просто громкое. Оно затмило собой любые скандалы селебрити и транслировалось в прямом эфире. Очередное заседание суда, кажется, не обсуждал только ленивый, от себя добавляя свои версии и домыслы о случившемся в тот последний день полёта Странника. А вот моя собственная история почему-то не нашла поддержки в судейских протоколах, как и отклика в сердцах сторонних обозревателей.
И хоть прокурор не собрал всех необходимых доказательств, под давлением международной общественности и с молчаливого согласия госструктур суд посчитал их достаточными, чтобы предъявить мне обвинения хотя бы в умышленном замалчивании дефекта разработанного мной реактора.
Переданная Марком информация, конечно, же подтвердилась, и я в мгновение ока из успешного инженера-новатора превратился во всемирноизвестного нерукопожатного изгоя, для которого любые двери отныне были закрыты. При этом моё погружение на социальное дно происходило столь стремительно, что даже не оставило мне шансов хоть как-то к этому подготовиться. Огромный наложенный штраф, куча исков, в том числе от родственников погибших, отказ в продлении аренды, аннулирование всех страховок, предписание пройти психологическую реабилитацию и скоротечное расставание с людьми, которых считал друзьями и приятелями.
И всем им было наплевать на то, что в действительности тогда произошло. Лишь бы об меня не испачкаться.
От реального тюремного срока меня, наверное, спасло лишь нежелание всё тех же власть имущих людей и дальше копаться в этой мутной истории. Ведь все независимые проверки на полиграфах и косвенная информация, полученная с независимого бортового компьютера челнока, подтверждали мою версию о спятившем командире Странника, внезапно решившего угробить и сам корабль, и весь его экипаж. Это бросило бы тень на героический ореол погибшей команды, как и на добытый ею таинственный артефакт. А на него у мировых правительств были иные планы.