— А тебе? Хочешь я расскажу, как всё было на самом деле? Ты облажался, капитан. Тот герой, что заявился к нам на огонёк, одним взглядом парализовал всех этих доморощенных террористов. Так что не останься я там и не подпали этот чёртов шнур, ты бы просрал свою миссию, положив всех претендентов, а затем, возможно, и всех своих ребят. Не веришь мне, так спроси у тех двоих безымянных доноров, что доверились мне, а потому пережили этот кошмар.
Так недолго бывший для меня капитаном Леонид нахмурился и смотрел на меня весьма недоброжелательно. Но несмотря на это я продолжил говорить.
— Обещанная награда застлала тебе глаза. Ты просто жаждал заполучить эти очки, и всё другое для тебя стало лишь ценой, которую ты был готов заплатить. Признайся, будь ты уверен, что этого будет достаточно, ты бы и всех нас отправил умирать ради своей победы. Что, так не терпится стать «ешкой»?
Второй удар стол не выдержал, переломившись пополам. Вартанов поднялся с кресла и угрожающе навис надо мной. Я же вновь нацепил на себя маску безразличия, ожидая его дальнейшей реакции. Если он не дурак (а я думал, что нет), то на фоне личного разбирательства попробует спустить эту историю на тормозах. Ибо мои показания явно будут не в его пользу, а проверить их на правдивость будет не так уж и сложно.
— Думаешь, я не в курсе, кто ты такой? — вместо споров заявил он. — Да твоя история красным шрифтом подсвечена в твоём личном досье, чтобы рекрутерам не тратить зря время. Никто, слышишь, никто не захотел с тобой работать. Абсолютно все команды отказались, и лишь я решил дать тебе ещё один шанс. И теперь ты будешь мне рассказывать про честь и совесть⁈
Дожидаться моего ответа Леонид не стал. Просто развернулся и вышел. Я же в недоумении остался сидеть на месте, предоставленный своим собственным переживаниям и мыслям. И дело было даже не в том, что меня в который раз пытались макнуть в ту историю с гибелью Странника. К этому я, наверное, привык. Но и в озвученной мной версии со взрывом в башне всё было так уж просто, как я сам только что озвучил. И я это прекрасно знал. Легко вести диалог и даже обвинять кого-то, когда по факту оказался прав. Но себя не обманешь. Я-то знал, насколько сам был близок к провалу. Любая ошибка, любая неточность в расчётах… да просто недостаток нескольких квантов удачи, и я бы сам потерпел фиаско, угробив нас всех. История любит победителей и презирает неудачников. Уж кому, как не мне, это знать.
Прождав в итоге минуты две, я уже хотел было самостоятельно добираться до выхода из здания. Но в этот момент в переговорку вошёл Геджи. Увидев разбитый стол, он невесело хмыкнул, явно понимая, кто его таким сделал.
— Что, нелёгкий разговор? — спросил он меня.
— Другого я и не ожидал, — пожал я плечами. — Но вижу, что он ещё не закончился.
— Ты про меня? Не переживай. Я лишь принёс документы на подпись.
Какое-то время он в нерешительности смотрел на надломившуюся пополам лакированную столешницу, после чего просто протянул кипу бумаг мне. Мол, сам решай, как и на чём их подписывать. Я с некоторым удивлением взял стопку, чтобы для начала хотя бы с ней ознакомиться.
Хм… Расторжение договора на стандартных условиях. Как я и хотел. Тогда для чего всё это было? Или у Вартанова было припасено несколько вариантов, на разные случаи моего поведения? А, к чёрту!
— Ручка не найдётся? — спросил я.
— Даже не будешь спорить со штрафом за расторжение? — удивился Геджи.
— А думаешь, надо? — спросил я его, но видя, как он молча протягивает мне ручку, сам же за него ответил. — Вот и я думаю, что нет.
На раздачу автографов много времени не ушло, даже несмотря на некоторые неудобства. Так что совсем скоро я передал парню документы обратно.
— Жаль, что так вышло, — неожиданно для меня сказал он. — Я-то вижу, что ты хороший парень. Не достанься нам этот ублюдский сценарий, и всё могло бы сложиться по-другому.
— Не питай иллюзий, Геджи. Других сценариев у нас впереди может и не быть. Ковчег наигрался с нами в ясли и теперь хочет испытать нас по-настоящему.
Парень покивал в ответ. Но последнее слово оставил за собой.
— Тогда и ты должен понять капитана. Ему порой приходится принимать непростые решения. И поверь, он не из тех, кто думает только лишь о своей выгоде. Идём, я провожу тебя до выхода.
Обратный путь мы проделали молча, каждый думая о своём. Я хотел было уже двинуть к вращающейся двери главного холла, как вдруг перед нами разыгралась неожиданная драма. В противоположном углу большого зала двое одетых в форму людей под руки вели какого-то мужчину. Вдруг он оттолкнул обоих своих провожающих и что было сил бросился в сторону выхода. И так уж сложилось, что его путь пересекался с нашим. Влезать в непонятные разборки я хотел меньше всего, но Геджи не остался в стороне. Он сделал шаг в сторону и ловким движением подсёк ноги убегающего парня. Тот полетел на пол и, прокатившись по нему пару метров, врезался в стойку металлоискателя.