Сначала вошел орк, а следом за ним двое рослых воина внесли большой горшок, в котором росло… какое-то уродство. Если это и было похоже на дерево, то воткнутое верхушкой в землю, а корнями наружу. Более всего «ель» напоминала пальму с шипами. Иголки действительно присутствовали… вдоль ствола. А вот крона свисала засохшими щупальцами , почти наполовину закрывая колючее безобразие.
У Лены задергался глаз.
— Если это елка, то я испанский летчик.
— Простите, Елена, — Марис достал блокнот, как делал всегда, слыша необычное выражение из другого мира. — Что такое «испанский летчик»?
— Это значит, — почти прорычала девушка, — что никакая это, ёкарный бабай, не ёлка!
— Хм… А что такое «ёкарный бабай»?
Лена одарила «братишку» таким взглядом, что тот в одно мгновение спрятал блокнот и поспешил сменить тему:
— Ну зато Рурф наверняка нашел ваши любимые фрукты. Как их там… мандарины.
Рурф просиял в улыбке, подтверждая догадку друга.
— Оранжевые круглые плоды доставили в количестве двадцати мешков, — гордо возвестил он. — Правда, когда Рогана пробовала, лицо ее перекосило знатно.
— У меня только два вопроса, — посчитав про себя до десяти, сказала Елена. — Первый: вы хотите сказать, что закупили до едрени-фени непонятных плодов, даже не попробовав их?! И второй…
— А что такое «едрени-фени»? — вклинился Марис.
— И второй! — рыкнула будущая королева, игнорируя вопрос. — Кто такая Рогана?
— Рогана — это дед Мороз, — с самым невинным видом пояснил Рурф. — Вы же просили бородатого старца, а такие у нас только монахи. Но их ни за какое золото не уговоришь. Можно, конечно, припугнуть виселицей, но вы же сами запретили такие методы.
— И?
— А у Роганы вооот такая борода, — орк провел рукой на уровне колен. – Она с бродячими артистами выступает по городам и селениям. За десять золотых согласилась помочь нам.
— Вы издеваетесь?! — сорвалась Елена на визг, – Дед Мороз из паноптикума? Елка из фильма ужасов? Вместо «оливье» «чучебье»?
— А что такое паноптикум? – не удержался Марис от вопроса, после которого пришлось прятаться за спину орка, потому что разъярённая девушка представляла собой страшное зрелище.
— А куды мешок ставить? — раздалось от двери.
Здоровенный детина стоял у входа, согнувшись под тяжестью поклажи.
— О, а вот и мандарины, — пропел эльф а надежде, что данный факт смягчит настроение их подопечной. — Уважаемый, сгружайте прямо там.
Стремительными шагами Елена подошла к мешку и, развязав его, извлекла ярко-оранжевый шар размером с большое яблоко. Она попыталась снять кожуру, и та легко поддалась, смачно обрызгав девушку соком. Внутри оказалась мякоть зеленого цвета, но самое ужасное было не это, а запах тройного одеколона, источаемый фруктом.
— Мандаринки, говорите? — сжала от злости губы девушка. — Я вам покажу новый год, — первый плод она запустила в Эльфа. Зеленое пятно расплылось на его белоснежной сорочке, словно боевое ранение болотного огра. – Я вам устрою деда мороза! — Второй с чавкающим звуком врезался в голову Рурфа и мелкими ошметками принялся стекать по щекам. – Вы у меня попляшете…
Дальше снаряды летели во все стороны, имея целью просто выпустить пар ее светлости. Дамы голосили, слуги метались. Здоровенный детина, что принес злополучный мешок, сбежал из зала, плотно закрыв за собой створчатые двери, и даже, кажется, чем-то их подперев. Гюстав решил быстро очнуться и ретироваться, но не успел сделать и пару шагов, как получил в лицо горстью маринованных чучеб.
Одна из «мандаринок» попала в портрет благоверного, мирно украшавший собою противоположную стену, и данный факт так порадовал Елену, что она приступила к уже прицельному обстрелу «любимого».
— Угостись-ка, ненаглядный, а то все работа, да работа. От работы кони дохнут!
— Этот портрет писался полгода, — простонал Марис, прячась за колонной. — Король нас убьет.
— Не успеет, — объявила девушка и захохотала. — Я первая вас прибью. Будете знать, как издеваться над бедной попаданкой.
Она заметила слугу, подбежавшего, чтобы заслонить собой драгоценный шедевр:
— Эй, самый смелый, да? Молодец! Иди теперь помоги будущей королеве. Давай, тащи это уродское полено к окну.
Тому ничего не оставалось, как исполнить приказ. Сама Елена подбежала и открыла створки, впуская в комнату ледяной ветер. Листовки разлетелись и стали кружить, как стая голодных чаек на пристани, добавляя еще больше хаоса в общую картину.