Кристина велела не выходить на улицу, поскольку до встречи с тётей Нина находилась под опекой Аэксета. Бред полнейший, но спорить с ней – обречь себя на мозговые атаки.
Нина пробовала подружиться с Пенелопой. Дома она была совсем не та, что за его пределами. Похоже, этот дом давил на неё куда больше, чем на Нину, – она каждый день ссорилась со своей бабушкой, грозилась уехать на квартиру отца в городе и жить одна. Кстати, после таких угроз она надолго выбегала на улицу, но вечером всё равно возвращалась.
Нина сжимала зубы, чтобы не комментировать эти сцены и припадки. Однажды она не удержалась и попыталась увещевать Пенелопу, когда та грубо отвечала бабушке. Пенелопа не обратила внимание на её замечание и лишь окатила презренным взглядом, снова хлопнула дверью и убежала.
– Припадочная, – нахмурившись, прошептала Нина.
А на самом деле её жаль. В её голосе, в этом её взгляде чувствовались беспомощность и одиночество. Но как подступить к этой колючке?
С бабушкой девочек ей тоже не удавалось найти общий язык. Женщина явно подозревала в ней преступное прошлое и дурные намерения. Она могла минутами неотрывно следить за ней, когда они находились в одной комнате. Немного она смягчилась и стала менее брезгливой, когда Нина несколько раз выразила желание помочь ей по хозяйству да ещё и действительно помогла.
Просто дурдом. Им бы пройти проверку в ССА, сразу очухались бы от своих странностей. Единственная радость в этот период — скорый приезд тёти. Каждый раз перед сном в воображении Нины складывалась новая картина их встречи. Как это будет? Трогательно, нежно, с бурей сантиментов? Будет ли между ними молчание, большее, чем часы, проведённые за беседами, или будут слова, слова, слова без края? Вспомнит ли она? Дрогнет ли в ней что-нибудь? Испытает ли она то светлое чувство, когда видишь близкого человека, видишь его приближающуюся фигуру, узнаёшь его походку и улыбаешься, потому что узнаёшь, потому что помнишь, потому что любишь? Она засыпала с этими мыслями. Нина невольно начала играть в загадку, а правильный ответ предстояло узнать через несколько дней. Будет ли он похож на один из её вариантов?
В день приезда Наталии Мишель Кристина связалась с ней и сообщила наконец новость о племяннице. Условились встретиться. Кристина прибежала домой, чтобы ошарашить Нину радостной вестью, и не нашла. Бабушка сказала, что девочки вышли прогуляться.
Тем днём всё началось. Нина называла его первым звеном.
Пенелопа предложила пройтись, ведь это безопасно настолько, насколько вообще может быть безопасна обыкновенная прогулка, – лишь наполовину.
– Что бы Крис ни бубнила об осторожности, наши шансы на выживание стремятся к нулю, – пожала плечами она.
Пенелопа хотела отвести Нину в единственную приличную кондитерскую в округе и угостить «умопомрачительным отменным пломбиром с орехами и шоколадной крошкой», который бывал там каждый третий вторник месяца. В остальное время приходилось довольствоваться второсортным жирным или водянистым подобием мороженого.
Они проходили мимо башни зыбкого, невзрачного и древнего вида. Перстень Нины загорелся, и слабый синий луч указал на башню. Возле входа стояла самодельная конструкция из флагштока и прикреплённой к нему деревянной доски. Старая вывеска отрывисто раскачивалась, так что и не сразу можно было прочитать приглашение посетить знаменитое зеркало Мирры.
Нину невозможно было остановить, она рвалась в башню, хотя Пенелопа висела у неё на плече и тянула в другую сторону. Эта борьба продолжалась несколько минут. Пен жужжала ей в самое ухо о длинной лестнице, о своей ненависти к лестницам, о своих больных ногах, даже о своей лени, об отменном мороженом с кусочками шоколада и ледяной крошкой. Нина безмолвно мотала головой и вырывалась из её цепких рук, но её сил не хватало, чтобы одолеть высокую и ловкую Пенелопу. Та сердито дёрнула её за плечо и зашипела о зловещих историях, связанных с зеркалом Мирры.
– Меня это не пугает! – воскликнула Нина и стряхнула руки Пенелопы. Ну почему она такая слабачка?
Обе пыхтели и, хмурясь, смотрели друг на друга.
– Нас могут не пустить к зеркалу, – сказала Пен, – я читала в газетах. Точно. Городские власти признали его небезопасным и собираются перевезти в другое место.
Нина успокоилась, хотя щёки ещё пылали от жара.
– Мы идём наверх.