– Мы не идём наверх, – приказным тоном ответила Пенелопа.
Нина усмехнулась. Сварливая Пенелопа. Её внешность гармонировала с самыми сильными свойствами её характера. Чёрные гладкие волосы, такие блестящие и прямые, что казались искусственными. Бледная кожа, тонкие черты белого лица, тонкие руки, тонкие ноги, тонкий стан, во всём витала скупость плоти, теплоты, великодушия, неаккуратность, угловатость. Узкие бурые глаза, как будто приоткрытые, а не распахнутые полностью, тонкие губы, тонкий нос, впалые щёки, сама её одежда, всегда похожая на рабочую робу, – всё упрочивало чёрствый, колючий облик, намертво заколачивало в него то, что было внутри, что бы там ни было. Но иногда она смеялась, роняла драгоценные капли цветных красок, в такие моменты она была мила и приятна.
– Я иду наверх, – сказала Нина.
– Зачем? – раздражённо спросила она.
Нина вынула из кармана перстень и надела на палец. Едва различимый при дневном свете голубоватый луч заструился из крупного топаза и указал на башню. Она накрыла перстень ладонью и затем осторожно сняла его.
– Впервые с того дня что-то происходит, – сказала она. – Перед тобой человек, с которым случилось то, что случилось. У меня нет ни одного сомнения, что этот луч направляет, – она вновь посмотрела на вывеску, – будь ты на моём месте, ты не прошла бы мимо.
Пенелопа опустила руки. Они поднялись в башню.
Зеркало стояло на высокой платформе в нише вроде алькова, отгороженной толстым решетчатым стеклом. Увидев его в первую секунду, Нина не сумела оторвать взгляд от блестящей хрустальной глади, сумрачно мерцающей при неровном свете из окон. Зеркало было огромное, в кованой оправе и с массивными резными ножками.
Нина снова надела перстень. Полупрозрачный синий луч пробежал по каменному полу, по платформе, преломляясь в толстом стекле, устремился неровной линией к серебристой поверхности зеркала. Нина затаила дыхание, спрятала руку в карман. Близились перемены, близилась тайна, близилось раскрытие этой тайны. К ней шагало событие, которое оставит глубокий след в её памяти, а может, повлияет и на жизненный путь, изменит жизнь. Ей оставалось лишь сделать выбор – шаг вперёд либо шаг назад.
– Если собираетесь заглянуть в зеркало, ознакомьтесь с «Предупреждениями» и оставьте подписи, – сказала маленькая женщина в грязно-сером форменном костюме и протянула листок и ручку. Она раздражённо сжала губы, отчего её пухлые щёчки стали как будто ещё больше и в ней обнаружилось сходство с рыбой фугу, только иголок не хватало.
– А если не собираемся? – осведомилась Пенелопа.
– Тогда зачем вы сюда пришли? – помрачнела женщина.
– Вот именно, – с язвительно-вежливой улыбкой кивнула Пенелопа.
Нина похлопала её по спине и подписала листок.
– Я не собираюсь ничего разглядывать, – торопливо сказала Пенелопа, когда «Предупреждения» были протянуты ей.
Женщина метнула в неё угрюмый взор, открыла ключом стеклянную дверь и отошла в сторону.
– Так просто, без последствий? – спросила Пенелопа. – Где хакалы или хотя бы сотрудники местного сверхъестественного отделения?
– Они осуществляют периодическую проверку, – пробубнила женщина. – Просмотр в зеркало – без последствий. Нужно быть осторожным после, не натворить дел под впечатлением.
Нина вскочила на платформу, вошла внутрь.
– Постой! – Пенелопа прильнула к стеклу, двинуться дальше она не решалась. – Ты ничего не прочитала.
– Это для зануд, – проговорила Нина, заворожённая, далёкая. Она будто оказалась в другом пространстве, отдельном от Пенелопы, в пространстве под куполом грёз, где были она, зеркало и дивная тайна.
– Зеркало называют Роковым, – сказала Пенелопа. – Оно показывает нечто такое, что лишает людей ума, лишает их покоя, меняет до неузнаваемости! – в её голосе появилась знакомая раздражённость. – По-моему, ты не понимаешь серьёзность происходящего, это может перевернуть твою жизнь, потом будет поздно жалеть!
– Я не пожалею, – улыбнулась Нина и шёпотом добавила: – Я чувствую.
– Остановись хотя бы на минуту и подумай, – зарычала Пенелопа, едва сдерживая гнев. – Ты ничего не знаешь и не помнишь о Каруде. Не будь дебилом. У нас не принято вести себя как псих. Таких быстренько забирают в желтые дома и сажают в кружочки, где они весело получают электротоком по мозгам.
Если остановиться, остановиться всего на мгновение, этого может быть достаточно, чтобы передумать. Хотелось именно «перевернуть свою жизнь», свою маленькую и коротенькую жизнь.