– Особенно это относится к моей бабушке, – сказала она. – Она суеверная. И Крис тоже не надо говорить. Она поднимет на уши сверхъестественный департамент и учинит ещё несколько экспертиз. Ты от неё век не отвертишься, – Пен посмотрела на Нину и добавила уже серьёзным тоном: – Решай. Если рассказывать, то сейчас и моей сестре. Она действительно сможет что-то выяснить. С другой стороны, в Каруде второй режим безопасности. Ты и так под прицелом из-за разлома. Если не рассказывать, то никому не рассказывать. Никогда.
Нина туго соображала, не могла зацепиться за суть. У неё как будто мышление временно расфокусировалось.
– Второй режим безопасности? – спросила она.
– Каждый год определяют… э… ну, степень проникновения неестественного, – сказала Пенелопа. – Их шесть. Начиная от нулевого и до пятого. У нас стабильно второй режим. Неестественные создания могут жить в Каруде только по специальному разрешению. На втором режиме запрещёны любые незаконные сверхдействия и даже косвенная причастность к ним. Смертную казнь никто не отменял, – Пенелопа с помощью пантомимы изобразила раскачивающуюся петлю.
Нина несколько секунд бездумно следила за ней.
– Из-за зеркала? – не поверила она.
– Брось, оно Роковое.
Нина невольно выдохнула с долгим «уф» и провела руками по лицу.
– Зеркала Мирры показывают странные вещи, – сказала Пенелопа. – Кто-то говорит, что это сны или воспоминания других людей. Другие говорят, это отражение наших желаний или страхов. Третьи — реальные события из прошлого, будущего и настоящего.
Первое мнение. Да, это то, что надо. Этого маньяка, страшного зеленоглазого мужчины, не существовало в материальном мире, и он не видел её. Его нет. Зеркало показало грёзу.
– Я не буду никому рассказывать, – решила Нина.
Кристина ждала их на крыльце. Она протараторила на одном дыхании, что Нине нужно немедленно собраться, потому что они идут на долгожданную встречу с её тётей.
Глава 5. Дом
Ну вот, на встрече с единственным близким человеком она будет выглядеть нервной, растерянной и испуганной! Неудивительно, если начнёт заикаться или вообще впадёт в ступор. Господи, только не это… позволь произвести хорошее впечатление, выразить симпатию. С первых минут подружиться с тётей, как будто не было месяцев разлуки, как будто Нина помнила её или как будто чувствовала их кровное родство в своём сердце.
Она ходила вокруг скамейки, на которой сидела Кристина, похлопывая ладонями. Все картины-представления встречи, ворочаясь в голове, мешали взять себя в руки и спокойно ждать. Образы кровавых яблок, пурпурных балахонов, жуткого зеленоглазого мужчины назойливыми мухами летали перед глазами. Она словно смотрела в калейдоскоп и нервными, дрожащими пальцами крутила его, не успевая рассмотреть толком ни одно изображение, лишь напрягала и рассеивала внимание.
Наталия Мишель сумела появиться неожиданно, хотя Нина каждую минуту озиралась по сторонам. Звонкие, уверенные шаги прорезали пространство. Нина повернулась и увидела ту, которой боялась и восхищалась в мыслях. Сердце пропустило один удар, замерла на мгновение мелодия жизни.
Наталия Мишель, если описать её одним словом, была яркая. Её короткие рыжие волосы, карие глаза, пылающие багрянцем жизни, ухоженное уверенно-спокойное и суровое лицо, поддёрнутое лёгкой, кокетливой полуулыбкой в уголках губ, её осанистая, твёрдая фигура, эти полные непоколебимости шаги, движения размазали по стенке неокрепшую самооценку Нины.
Тётя порывисто обняла её, продержала в объятиях добрую полминуты и затем, не отпуская её рук, посмотрела таким пристальным, строгим, но очаровательно чутким взглядом, будто хотела прочитать на её лице обо всём, что произошло за прошедшие месяцы.
– Интересный наряд, – заключила она, разглядывая длинное зелёное платье Нины с хомутом и рукавами до кистей. Пенелопа предлагала ей свою одежду, но Нина не захотела расставаться с вещами, в которых её нашли. – Как ты себя чувствуешь? – у тёти был звонкий повелительный голос, голос человека, который давно научился приказывать, убеждать, заставлять прислушиваться к себе. Ах да, Наталия Мишель преподавала в университете.
– Чувствую радость, – Нина невольно улыбнулась, очарованная неуёмными, пылающими живостью и умом глазами, которые и ей внушали бодрость духа.
– Я хочу всё знать, – тётя повернулась к притихшей Кристине и села рядом с ней, усадив Нину по другую сторону от себя и не отпуская её руку.
Пока Кристина, пытаясь сохранять спокойствие и деловитость (под давящим интеллектом и пристальным вниманием Наталии Мишель это было нелегко), отчитывалась и показывала необходимые разрешения, акты, справки, Нина молчала. Какое визуальное удовольствие – наблюдать за этой женщиной.