Она держалась невозмутимо и уверенно, её манеры овивали властность, твёрдость, решительность, какая-то удивительная профессиональность, она владела необходимыми знаниями не только в своём предмете, но и во всём. Она вцепилась в Кристину железной хваткой и следила за её словами с завидной внимательностью, и она точно знала, какие вопросы задавать и даже знала ответы на них – её лицо было так невозмутимо. Но она непохожа на самодовольного и гордого человека, это обман зрения. Её уверенность, суровость, резкий, повелительный тон – результат работы и возраста. Гармония этих составляющих постепенно выковали из любознательности требовательность, из живого ума, подкреплённого знаниями, – незыблемость мнения, из пылкого нрава – резкость, из трудолюбия – строгость.
Но вот что самое классное: сосредоточенное, взыскательное выражение лица вдруг сменялось красивой кокетливой улыбкой. Такой улыбкой, внезапной и тёплой, тётя наверняка смягчала впечатление от своей натуры, когда видела, что собеседник подавлен или смущён.
Кристина ушла. Тётя отвела Нину к маленькой тёмно-синей электромашине. Они поехали домой. На протяжении пути тётя внимательно, с хладнокровием и этой своей особенной, как будто горделивой, строгой манерой следила за дорогой и временами бросала на Нину любопытные взгляды, делала короткие несущественные замечания, ухмылялась уголками губ. Она вела себя как ни в чём не бывало. Удивительно. Хотя сто процентов, душевный и серьёзный разговор не за горами, он ждал за поворотом сегодняшнего либо завтрашнего дня.
Они подъехали к двухэтажному дому из белого кирпича с серой высокой крышей, с решётками на тёмных окнах, с широким крыльцом, с двустворчатыми чёрными дверями. У Нины сердце заколотилось, когда она вышла из машины и огляделась. Ничего не пронеслось в голове. Ничего знакомого не дразнило её память. Ни-че-го.
Тётя усмехнулась и легонько щёлкнула её по подбородку. Нина покраснела. Боже, всё это время она озиралась с раскрытым ртом. Оленёнок.
Тётя распахнула калитку, они прошли по тропе к дому, поднялись по ступеням. Пока тётя отпирала дверь, Нина рассматривала лужайку и живую изгородь, опять раскрыв рот по забывчивости.
Дверь открылась. Нина заглянула в сумрачный коридор, улыбнулась и перешагнула порог. С этого первого шага она почувствовала, что, в отличие от домика на кладбище, здесь не знали нужды и печали.
По дороге в спальню тётя показывала ей комнаты, мимо которых они проходили: сначала кухню и столовую, к ним вела первая дверь в коридоре, затем – большую гостиную с кожаными диванами и книжными полками, дальше – кабинет отца, где были лишь строгие письменный стол и кресло, уютную комнату для гостей. Потом они вернулись в гостиную и поднялись наверх, в ещё один длинный коридор. Здесь были спальни: спальня родителей, спальня тёти, студия мамы, которая была художницей, и, наконец, спальня Нины, в самом конце.
Это была большая комната с высоким белым потолком и двумя огромными окнами, великодушно передающими море солнечного света внутрь. Светлый ковёр, множество подушек на полу, светлая мебель, гардины с серебристым узором, большая круглая люстра, сверкающая хрустальными кристаллами — всё было подобрано безупречно. В спальне друг против друга стояли две кровати. Кровать слева была застелена бархатным изумрудным покрывалом, на котором лежали пухлые красные подушки. Кровать справа казалась необитаемой, голый матрас когда-то давно накрыли белой простыней и с тех пор не приближались к ней.
– Вторая кровать на всякий случай. Из-за болезни. Родители не хотели оставлять тебя ночью одну, особенно, когда ты была помладше, и иногда кто-нибудь ночевал с тобой, – сказала тётя. – Тебе нравится?
– Нравится, – Нина жадно осматривалась вокруг себя. Она хотела объять взглядом все детали, уловить мельчайшие подробности, вспомнить, вспомнить что-нибудь, обрадовать тётю. Она подошла к первой кровати, села. – Моя?
– Да. Можешь выбрать любую или обе сразу, – сказала тётя.
Похоже, отец неплохо зарабатывал.
– Что это такое? – Нина взяла с полки маленький гранённый металлический шар величиной с орех, на нём была выгравирована буква «А».
– Твой голубь. Ты не видела голубей в городе? – тётя подошла к ней.