– Мне не позволяли выходить. Возможно, опасались, что я ещё что-нибудь разрушу.
А может, так и есть? Ах Кристина-лиса.
– Этой системой Аэксет покорил Каруд. Система голубей, то есть почты, связи, понимаешь? Каждый житель есть в базе данных Аэксета. Голуби реагируют на голос и прикосновение. Есть домашние голуби, как этот. Есть уличные голуби, мы можем ими пользоваться, лишь приложив к ним жетоны. Уличные голуби не работают в помещении, даже в сумке или кармане, так что красть их бессмысленно.
– У Кристины голубь везде работает, – сказала Нина.
– Нет, не может быть. Аэксет предоставляет сотрудникам более мощные устройства, но не вездесущие.
– Аэксет это вроде правительства? – поинтересовалась Нина, сжала голубя в ладони и прошептала своё имя, тотчас на нём зажглись кнопки.
Тётя засмеялась.
– Аэксет это всё! – воскликнула она. – Наша правящая партия. На протяжении всех этих лет она бессменно служит народу.
– Империя под прикрытием республики? – Нина быстро разобралась в открывающихся блоках голубя и нашла несколько своих старых записей, высветившихся карточками, но ничего любопытного в них не было, какие-то непонятные бытовые заметки.
– Не вздумай говорить так на улице, – посоветовала тётя.
Нина вздрогнула. На мгновение, жуткое и леденящее, она подумала, что в доме есть прослушивающие устройства, и «палачи» услышали её, записали в своих блокнотах её реплику и уже готовятся явиться, забрать в недра ССА.
– Здесь так пыльно, – сказала тётя, потрогав тумбу. – Я давно не была дома.
– Вы увлеклись работой, – сказала Нина, – и избегали всего, что напоминало обо мне и отце. Потому что вам было грустно, тётя Наталия, а вы прятали это.
Тётя пристально посмотрела на неё. Неужели рассердилась?
– Тётя Таша, – сказала она.
– Что?
– Так ты называла меня, – проговорила она.
Почему она не помнит об этом, не только об этом, но сейчас, в эту минуту она хотела вспомнить, как говорила «тётя Таша!». Она огляделась.
– Можно я проведу здесь уборку? – спросила она.
Тётя оторвала глаза от пыльных полок и снова уставилась на неё.
– Это мне нравится, – кивнула она, в её громком голосе звучала строгая и при этом искренняя похвала преподавателя, дождавшегося от студента энтузиазма. – Молодец. Два в одном. Нашла себе занятие и дом изучишь. Мне это очень нравится. Люблю смышлёных детей. Раньше ты была другая. Тихая, робкая.
– Я была как желе, – протянула Нина. – Что-то такое вязкое, бесформенное, медленное. Не типа слизняка, конечно.
– Ты вспоминала?
– Нет. Я только что придумала. Мне кажется, так и было.
Нина замолчала. Похоже, она ещё и была менее болтливая. Она улыбнулась. Все её старания понравиться оборачивались неловкими паузами! Просто заткнись хотя бы на пять минут!
– Идём в ванную, – махнула рукой тётя, – там у нас швабры, тряпки. Так, на этом этаже – твоя комната, внизу – гостиная, больше ничего не трогай, не утомляй себя, хорошо? Пока ты будешь заниматься уборкой, я схожу за продуктами.
Тётя ушла, и Нина вернулась в спальню, нашла свою старую одежду и сняла зелёное платье. В Каруде женщины не носили платья, сарафаны, юбки. Платье Нины было ещё и длинное, волочилось по полу, у него были длинные рукава и скромный ворот, – это не соответствовало здешней моде.
Нина принялась за уборку. Она с интересом осматривала комнаты, проникала во все углы, шкафы, ящики. Пустота, отзыва нет.
Добравшись до гостиной, Нина подошла к манящим роскошью книжным полкам. Она читала названия на корешках, доставала книги, заботливо протирала их, иногда листала. Это были старые, толстые фолианты. История, естествознание, история, естествознание. Без сомнения, книги тёти. Жаль, что нет ничего гуманитарного, например, по психологии, социологии. Или хотя бы толстого романчика-саги.
Перед глазами сверкнуло. Нина отшатнулась. Перстень на руке сверкал завораживающим синим светом. Тонкий полупрозрачный луч, точно аккуратная линия, проведённая в воздухе, указывал на одну из книг. Нина вытащила энциклопедию о диких растениях. Пальцы сами собой раскрыли оглавление, луч бил по букве «и». Она открыла нужную страницу. Иманна. Кровавое яблоко.
Нина бросила тряпку на пол и села в кресло. Энциклопедия легла на колени, голова склонилась над жёлтыми страницами. В Хищном лесу было дерево Иманна, пожирающее тех, кто попадал в его ловушку и оставляющее их сердца в своей листве. Дерево-хищник. Оно было ненасытно, уносило жизни одну за другой. Молва о нём стала ползти по деревням и добралась до Финии, светлейшего города. Мудрый Эламин отправился к Иманне и попросил дерево не убивать, а жить, как другие деревья. Иманна ответил, что другие деревья имеют плоды и цветы, у него же лишь скрюченные ветви и иссохшие листья, а красивые алые сердца украшают его, они его отрада. Тогда Эламин с согласия Иманны превратил его в яблоню, за что дерево дало слово не убивать больше. Кровавые яблоки заключают в себе силу Эламина, кровь жертв Иманны, смерть и убийства, за что их и ценят. Иманна является прославленным символом жертвоприношений, частью многих ритуалов.