Едва Нина прочитала последнюю строчку, как луч вновь вспыхнул, ослепляя глаза, и указал на другую книгу. Нина бросилась к полке, вынула «Историю Утраченного времени», пролистала и остановилась. Синяя точка светилась рядом со словами «проклятие Алого Песка». Нина пробежала взглядом по странице. Здесь рассказывалось об Алой Пустыни, рождённой проклятием Алого Песка. Проклятие Алого Песка… Чарующее и зловещее название.
– О, тебе понравилась моя библиотека? – тётя вошла в гостиную с пакетами в обеих руках.
Нина вскочила и метнулась на помощь. Они отнесли продукты на кухню.
– Интересные книги, – сказала Нина, вытаскивая из пакетов содержимое. – О неестественном. Но там написано, что это колдовство.
– Это старые книги, – кивнула тётя. – Раньше говорили «колдовство», после войны люди изгнали выживших колдунов из Каруда и стали употреблять слово «сверхъестественное», затем Аэксет ввёл в обиход «неестественное», звучит, мол, проще, – тётя подняла глаза, уголок губ кокетливо приподнялся, – а суть-то не меняется, как ни называй.
Нина кивнула.
– А эти книги не запрещёны? Мне говорили о безопасном режиме Каруда.
– Да, у нас второй режим, но я занимаюсь благородной научно-исследовательской деятельностью и мне можно держать дома книги о неестественном. Это тебе, детка, – тётя протянула ей плитку шоколада. – Отменный. Ты любила.
Они принялись готовить обед. Нину терзала история, которую она прочитала, и она-таки не удержалась и начала сыпать вопросы на тётю. Ей хотелось узнать всё, что возможно. Тётя знала немного или не признавалась, что знала. Она рассказала ту же историю Эламина и яблони, добавив, что единственное дерево Иманны растёт в Хищном лесу, куда ни простым людям, ни сверхъестественным, ни даже сотрудникам Аэксета пробраться практически невозможно.
Тётя не умела готовить. Ничего страшного, в принципе. Хотя от вкусного супчика, пахнущего материнской заботой, Нина точно пустила бы слюни. Они сварганили что-то похожее на запеканку с мясом и картофелем и, давясь не пропёкшимися пересоленными кусочками, быстро запили их соком.
Весь остаток дня они доделывали уборку. Нина всё ждала начала душевного и серьёзного разговора. Вечером к ним зашли соседские женщины, Мар и Бат, чтобы своими глазами убедиться в возвращении Нины. Они удивлялись и удивлялись, глядя на неё, хотя видели из окон, как они с тётей приехали. Наконец, насытившим здоровым и бодрым видом Нины, услышав от неё несколько коротких «Да», «Нет», «Всё хорошо», они переключились на тётю, расспросили о поездке, попутно рассказывая последние новости округи.
Нина сидела на диване рядом с Бат, занявшей полтора сиденья и прихлёбывающей из такой же огромной, как она, кружки чай с печеньем, и молча тёрла между собой указательный и большой пальцы. На коже скатывались крошечные рулеты грязи и пота. Ерунда, но это не просто успокаивало, а ещё и здорово занимало. Какие громкие женщины. Неужели в 60 она будет такой же? Утратит женственность и расплывётся в бесформенном комке жировых складок и слоях одежды? Никому не нужная, ищущая отраду в местной болтовне. Без куража, без искры. Как некрасива и старость, и бежать от неё некуда.
Соседки ушли. Нина ждала начала душевного и серьёзного разговора, но он так и не состоялся. Подготовив вопросы для завтрашних семинаров, тётя взяла своего голубя и на протяжении двух часов разбирала рабочие дела с коллегами, обсуждала научные проекты со студентами, назначала встречи, заказывала какие-то документы и книги, рассказывала о Нине, о результатах своего исследования в последней экспедиции.
– Наш день на завтра расписан по минутам, – сказала она, отложив голубя. – Кристина мне сообщила, что тебя осмотрели врачи, но я договорилась со своими знакомыми. Завтра поедем в больницу. После этого встретимся с сыщиком, расскажем ему о тебе. Придётся ещё поговорить с участковым хакалом. Мне очень жаль, но я не могу отменить решение Аэксета. Кстати, – она пересела на диван к Нине, – потом поедем на работу, в университет, потому что я не хочу оставлять тебя одну дома, – она призадумалась на мгновение, лицо её стало особенно строгим, затем с кокетливой улыбкой взглянула на Нину. – Как тебе такой расклад?