Пожалуй, издалека хакала можно было принять за человека. Только издалека. зелёно-коричневая пятнистая кожа, узкие чёрные глаза, безгубый рот, несколько рядов зубов, липкие, скользкие руки с длинными тонкими пальцами ошеломили Нину так сильно, что она раскрыла рот. Тётя Таша тронула её за плечо, и Нина торопливо поздоровалась. Ответил ей глухой, утробный рык.
Вопреки устрашающей внешности Торорак Ти оказался чрезвычайно рассудительным и вежливым, говорил Нине и тёте «гиз» (на древнем финийском языке означало «уважаемая женщина»). Когда Нина начала рассказывать, к ним присоединился Эки Сонный, частный детектив, нанятый тётей. Он уселся возле Нины и приготовился слушать. Вид у него и вправду был сонный.
Нина, как сумела, рассказала о событиях в парке, о больнице и о домике на кладбище, отвечая на вопросы, сыпавшиеся с двух сторон. Ну сколько можно позорить её? Мало того, что она и на половину не ответила, так большую часть вопросов им пришлось разжёвывать ей, как оленёнку, ведь она ничего не помнила об окружающем мире. Ну где такт, вот ведь противные, зачем спрашивать её, беспомощную сироту, и без того натерпевшуюся, потерявшую память, о порталах, о сверхлюдях? Она в глаза их не видела.
Наконец, Торорак сказал, что встретится с Кристиной, изучит результаты проведённых экспертиз и обстоятельства исчезновения Нины и её отца, затем он свяжется с ними. Эки Сонный повторил его слова. Ура, на выход.
Остаток дня Нина провела в университете, в кабинете тёти. Когда они пришли, несколько её коллег зашли проведать Нину, обнимали её, рассказывали, каким чудным ребёнком она была в детстве, вспоминали забавные истории и, как один, отмечали разницу между Ниной сейчас и Ниной прежде. Некоторые из них даже сделали ей подарки типа торта и конфет. Подобная участливость льстила и грела, но как же неловко! Ведь она никого не узнала и не вспомнила и не могла ответить взаимной радостью.
В то время, как тётя бегала с лекции на лекцию, с кафедры на кафедру, Нина осмотрела её кабинет, села за стол, поверхности которого не было видно за бумагами и книгами, и принялась раскладывать документы по папкам. Пока она наводила порядок, студенты то и дело заглядывали в кабинет. Слыша, что Наталии Мишель нет на месте, они покорно закрывали дверь. Кроме одного.
Он подошёл к столу и уставил на Нину напряжённый, лихорадочный взор. Нина выжидающе покосилась на высокого, худого молодого человека с утомлённым бледным лицом, за прозрачными стёклышками очков смотрели на неё красные, затуманенные глаза.
– Знакомы? – поинтересовалась она и выразительно вздёрнула брови: чего вылупился?
– Отчасти, – он указал на детскую фотографию Нины, стоящую на полке с папками.
Он всё видел. Или часто заходил в этот кабинет. Другие студенты не обращали внимания на фотографию. Наверное, тётя Таша была научным руководителем какого-то его проекта.
– Ты Нина Сафина, знаю. Читал ту статью. И слышал о твоём возвращении. Агирон. Алан. Факультет истории. Пишу статью у профессора Мишель и заказываю для неё старые книги и журналы в нашей библиотеке.
Он говорил нервно, быстро и одновременно вяло, будто на грани сна и яви. Не высыпался. Давно не высыпался.
– Прости, – Нина едва сдержала накативший смех и скрестила руки на груди, так, серьёзный вид, иначе он решит, что она насмехается, – но я, правда, не поняла, Агирон это фамилия, Алан – имя, или наоборот?
Он сжал губы. Это подобие улыбки?
– Не наоборот, – ответил он.
– Ясно. У вас своя библиотека? – спросила Нина.
– Библиотеку основал мой дедушка после войны, – пробормотал он. – Ты не знаешь? чёрное девятиэтажное здание в Третьем районе, видно издалека.
– Не помню, – Нина бросила оценивающий взгляд на него и, собрав храбрость в кулак, выпалила: – А книг о неестественном много?
Он ответил не сразу, тоже оценивая её. Мурашки пробежали по спине Нины, не стоило, не стоило! Он заподозрит её, сообщит в ССА, в полицию, в ближайшее сверхъестественное отделение. У неё вмиг вспотели и замёрзли руки.
– Приходи, я найду любую книгу, – наконец, проговорил он. – У Наталии Мишель есть разрешение на отделы о неестественном, сможешь посмотреть всё, что интересно.
– Мы точно не были знакомы? – улыбнулась Нина.
– Мой отец и твоя тётя знакомы давно, и я знаю о тебе с тех пор, – он рассеянно посмотрел на свою папку со статьёй. – Во-вторых, Наталия Мишель, на мой взгляд, лучший из наших преподавателей. В-третьих, ты милая.