Он оторвался от тетради и удивлённо воззрился на неё.
– Что с тобой? – спросил он.
– Я не такая милая, как всегда? – едва сдерживая язвительность, буркнула она.
– Да, – без тени улыбки и обиды ответил он.
Нина вздохнула. Ну хватит уже злобствовать. В нескольких метрах от них в таком же мраморном кресле сидел мужчина и смотрел на неё. Он отвёл взгляд, когда она увидела его.
– Вызови мне такси, пожалуйста, – попросила она.
Алан медленно кивнул и пошёл исполнять её просьбу. Нина хотела пойти за ним, но он направился как раз в сторону подозрительного незнакомца.
Мужчина встал с кресла. Он смотрел на неё. Пронзал её колючими зелёными глазами. Он сделал шаг к ней, затем ещё шаг. Рядом никого не было, хотя она слышала голоса за книжными стеллажами. Нина покосилась на выход. Он приближался. Он почти дошел до неё.
Она бросилась на улицу. Спрятаться. Не дать преследовать себя. Она бежала, не помня себя, прочь от библиотеки. Сойти с главной улицы. Она повернула за ближайший угол и помчалась дальше. Сердце неслось галопом быстрее неё. Она не останавливалась, хотя не видела преследователя.
Сумерки начали сгущаться над Карудом, выйдя на охоту за последними солнечными лучами. Серебристое небо меркло, укутывалось в чёрное полотно. Темнота медленно заполняла воздух.
Нина замерла. Дыхание сбилось. Сердце болезненно колотилось в груди. Руки и ноги тряслись. Она стояла в узком тёмном переулке. Уличных фонарей не было. Она поспешила к повороту и ступила на более широкую улицу, местами освещённую оранжевым светом. Нина попыталась отыскать рельсы, которые привели бы её к остановке, но ничего такого не было. Вокруг царило безлюдье. Тишина оглушала.
Нина брела в поисках какого-нибудь магазинчика, откуда можно позвонить. Чёрными пустыми окнами на неё смотрели дома. В дремучих переулках виднелись силуэты людей. Господи, что, если это бандиты, о которых говорила тётя Таша? Что за тупой день! Новая волна страха накрыла её. Нужно найти кого-нибудь. Нужно поскорее попасть домой.
– Не паникуй, – проговорила она и выдохнула.
Она тихо пошла дальше по узкой дороге.
Он бросил букет на скамейку, уселся на тротуар и склонил голову. Капли крови падали на асфальт рядом друг с другом, образуя цветок с размытыми красными лепестками. Всё его лицо и руки пульсировали и пылали, как в огне. Прохладный вечерний воздух остужал. Спокойствие неторопливо наполняло его, как чашу, струилось по жилам, добиралось до сердца мелкими волнами. Он прикрыл глаза.
Темнота лилась по воздуху, подобно морю, и вскоре объяла улицу. Это ему помогало. Во мраке многое можно спрятать. Непоколебимая тишина воцарилась рядом с ним. Или нет? Он услышал шаги. Они приближались. Он не поднял голову, не открыл глаза. Шаги остановились как раз около него. Человек некоторое время безмолвно стоял, а затем внезапно сел на землю возле него.
– Вы в порядке?
Девушка.
– Да, – сказал он, наклонив голову ещё ниже, чтобы она не увидела его лица.
– Извините, вам не нужна помощь?
– Незачем извиняться. Не нужна.
Она тяжело и часто дышала, словно после бега.
– Я извинилась, потому что собираюсь отвлечь вас, – проговорила она быстро, у неё был кроткий голос, точно щебет пташки, – вы можете помочь мне?
Какого рожна она к нему лезет? В этом городе есть хоть одна долбанная щель, в которую не суют нос люди? Он собрался встать и уйти.
– Кажется, у вас случилась беда, – промолвила она, – мне жаль, что вам приходится слушать меня. Позвольте заметить кое-что.
Он открыл рот, но она снова его опередила:
– Вы сидите тут один, в темноте, – продолжила она, – и вряд ли это исправит ситуацию. Иногда нужно переждать неприятный момент, но, мне кажется, и это следует делать с наименьшим ущербом для себя. Без действия время работает не так эффективно, как хотелось бы. Хотя, конечно, если вы мазохист, мои слова ничего не значат, – добавила она быстро, – и тогда мне лучше заткнуться.
Она и вправду замолчала. Минуту назад он собирался назвать её дурой и отправить восвояси. Но теперь… Нет, ему не хотелось казаться мазохистом. Не хотелось казаться убитым горем страдальцем или изнывающим в депрессии бездельником.
– Чем вам помочь? – он поднял голову и повернулся к ней, в темноте были видны её крупные кудри. Ему хотелось, чтобы она была красивой.
– Проводите меня к остановке, – выпалила она.
Он встал и огляделся. Вокруг ни души. Когда нужны, эти тупорылые людишки испаряются. Он посмотрел на тёмную фигуру, сидящую на бордюре. Какой маленькой и несчастной она ему показалась.