Нина подошла ближе.
– Я – Нина, – сказала она. – Вита?
– Да, верно, – тихо ответила она.
– Вита приехала недавно, около часа назад, – тётя бодро села за стол и жестом пригласила девочек.
– Я хотела бы прилечь, – Нина насилу оторвала глаза от сладостей. – Голова разболелась.
Кокетливая ухмылка мгновенно исчезла с губ тёти.
– Немного утомилась в библиотеке, – сказала Нина. – Ты была права, зачем я туда потащилась? Выпью лекарство и лягу спать. Простите. Обязательно разделю с вами сладкий стол в следующий раз. И оставьте мне вон то пирожное, – она указала на тарелку с отменными заварными, затем посмотрела на Виту и заставила себя просиять улыбкой, – Ви, у меня в спальне есть отличное местечко для тебя. Будем как родные сестры? Тётя Таша, как считаешь?
– Великолепная мысль, – кивнула тётя. – Мы немного поболтаем тут, а потом Вита переедет к тебе, если только не против?
Ага, «поболтаем». Как бы голос тёти не слышался у соседей. Нина невольно засмеялась и подмигнула Вите.
– Я согласна, – робко сказала она.
Нина кивнула. Она набрала воды в большую кружку, вышла в коридор и наполнила вазу с цветами. Грудь наполнилась тёплой волной. Красавчик в очках… Она ему понравилась? Нина посмотрела в стоящее рядом зеркало и помрачнела. Её едва не убили, а она о чём думает? Ладно, может быть, её не собирались убивать, но как он нашёл её?! Знает ли он, где она живёт? Сидеть дома и ждать смерти? А если он не придёт или вообще померещился ей? Состариться от страха? Господи, помоги выбраться из этой ямы.
Разминая шею пальцами, она побрела наверх. Нина умылась и, едва ковыляя, доползла до кровати, плюхнулась на подушки. Сон сковал её, как только веки сомкнулись.
Среди тяжёлых грез о кровавом дереве, жрецах, зелёных глазах, грозе, молниях, красном песке, смешивающихся друг с другом в отвратительную нарезку расплывчатых, шумных образов, появилась новая картинка. Нина видела себя, себя другую, болезненную, истощенную, мертвенно-бледную, заплаканную и трясущуюся, как лист, в углу тёмной каменной комнаты.
– Что случилось? – спросила Нина.
Другая Нина всхлипнула, сильнее прижалась к стене и уткнулась лицом в колени, словно пытаясь спрятаться.
– Я боюсь, – прошептала она судорожно. – Господин смотрел сегодня на меня со злостью.
– Господин пятого мира? – Нина опустилась на колени и осторожно подползла к ней. – Почему он злится? Что ты сделала?
– Боюсь, боюсь, – она замычала, отворачиваясь. – Я узнала его секрет, он очень зол на нас… Я хотела помочь! Зачем он злится? Он рассердился на папу, и я боюсь за него!
Нина затаила дыхание. В груди стало холодно и пусто, судорога сдавила горло.
– Что произошло с папой? – прохрипела она. – Где он?
– Он здесь, здесь! – она снова заплакала и принялась скрести пальцами стену. – Уйди. Не приходи сюда!
– Он у Господина? – Нина сглотнула и схватила её за плечо. – Отвечай!
Другая Нина отдернула её руку. Она всхлипывала и царапала стену. Скрежет становился громче, резал слух, сам мозг, заставляя жмуриться от боли.
Нина проснулась со стоном и прижала руки к вискам. Сон, это был сон. Успокойся. Она смотрела на бледный потолок. Сон, только и всего. Сердце продолжало громыхать, дрожь не унималась. Впервые ей приснилось про отца. Господи, как же она себя раздражает! Ведь она знает, что с отцом, но не может вспомнить!
Она взглянула на часы. Седьмой час утра. Даже будильники тёти стояли на восьмом. Значит, никто ещё не проснулся. Она посмотрела на противоположную кровать – Вита спала, свернувшись клубком. Рядом на ковре стояли её дорожные сумки.
Нина поднялась и на дрожащих, налившихся свинцом ногах направилась в коридор, спустилась в гостиную, бросилась на диван и включила своего голубя. С механическим скрипом он открылся. Она отыскала Пенелопу в карте и нажала на её имя.
– Какого хакала, – пробубнил сонный недовольный голос, – ты это сделала?
Странно, как эта аэксетоненавистница пользуется голубиной связью?
– Прости, что разбудила! Я вчера была в библиотеке, – прошептала Нина, нервно поглаживая живот, – нашла ритуал. Это именно тот ритуал, слышишь?
– Наверное, не любовный приворот? – придушенно спросила Пенелопа.
– Проклятие Алого Песка. Можно в Аэксете как-нибудь засечь такие вещи? Как тот парень из сверхъестественного отдела проверил мой перстень, помнишь?
– Не знаю, – промычала Пенелопа. – Они там вроде пользуются какими-то техническими наворотами. У нас же запрещено неестественное.
Нина с досады пнула диванную подушку.